Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

водить карандашом по строчкам в анонимках, а также в записях Уэста. Периодически он делал какие-то пометки. Он не спешил, а Г. М. его не торопил. Достав из своего знаменитого чемодана «Эдвина Друда»[5], он погрузился в чтение, попыхивая сигарой. Когда Г. М. докурил вторую сигару, на улице стало смеркаться. Шорох шин и гудение клаксонов стихли.

– Ну что, сынок? – откладывая книгу, обратился к инспектору Г. М.

– Так и есть: это женщина, – ровно сказал Гарлик.

Г. М. не выразил ни согласия, ни возражений. Гарлик поднялся со стула и вновь стал вышагивать по гостиничному номеру.

– Она, конечно, шифруется, но вряд ли какой мужчина скажет: «Я в самом деле полагаю» или «Боже мой, милочка». По крайней мере здешние мужчины так не выражаются. Держу пари, что это женщина. Возможно, молодая и хорошенькая. В то же время…

– Послушайте, сынок, – вновь нарушил ход мыслей инспектора Г. М., – у вас в лексиконе есть и более емкие выражения, полагаю; только вы не решаетесь ими воспользоваться, потому что боитесь, что я посчитаю вас зазнайкой. А вы не стесняйтесь – говорите как есть!

Гарлик рубанул воздух кулаком.

– В общем, налицо некий диссонанс, – изрек он. – Зачастую письма от неврастеничек (хотя и не все) лишены особого смысла. Некоторые довольно… нелогичны, зато изобилуют бранными словами. В этих анонимках вульгарностей не так уж и много, но мысли выражены предельно логично. – Инспектор нахмурился. – Более всего, сэр, меня настораживает то, как они написаны. Дело в том, как… ну…

– Дело в стиле? – подсказал Г. М.

– В стиле! Именно так! Дело в стиле. Образованность анонима видна за версту. У него прекрасный слог. Но я скажу вам, сэр, что впечатление такое, будто тексты в подобном стиле я слышу или читаю чуть ли не каждый день. Может, по радио что-то подобное передают?.. Что же мне это напоминает…

– Ну так подумайте! – подзадорил его сэр Генри и хлопнул ладонями по столу.

Затем Г. М. выудил из корзины первое попавшееся письмо. Оно было адресовано доктору Иоганну Шиллеру Шмидту. Г. М. собрался было прочесть его вслух, но передумал и небрежно сунул себе в карман.

– Когда обнаружите эту улику, – сообщил он Гарлику, – то считайте, что у вас ключ к разгадке всего дела. Ну же! Пораскиньте мозгами!

Гарлик искоса взглянул на него:

– Простите, сэр, видимо, вам придется дать мне побольше времени на размышления.

– Прекрасно. Размышляйте. А пока, – неожиданно резко произнес Г. М., и Гарлик непроизвольно вытянул руки по швам, – я дам вам кое-какие распоряжения. Сколько при вас людей?

– Сержант и два агента в гражданском.

– Ага. Отлично. Мне тут поступила информация из Скотленд-Ярда. – (Упоминание лондонской полиции подействовало на Гарлика как глоток бренди.) – Знакомы ли вы с неким Джозефом Памером? Он торгует пишущими машинками в Гластонбери.

– С Джо Памером? Ну, он там испокон веку!

– Тогда он наверняка ведет отчетность. Фирма «Формоза», та, что производит пишущие машинки, в тысяча девятьсот двадцать пятом году продала ему портативную модель «Джуэл № 3» в количестве четырех штук. Именно такую мы и ищем. – Открыв блокнот, Г. М. зачитал ее характеристики. – Как я и говорил Рэйфу Дэнверсу, это миниатюрная модель – на ладони поместится.

– Но если у Джо сохранилась отчетность, то… – осенило Гарлика.

– Сынок, – мрачно протянул Г. М., – вы полагаете, что сейчас машинка в руках у того, кто ее купил? Однако это зацепка. Я хочу, чтобы вы сделали обход домов и тщательно их осмотрели. На случай противодействия заготовьте побольше ордеров с пробелами на месте фамилий.

– Они уже при мне, сэр, – постучал по нагрудному карману Гарлик.

– Отлично. Чертовски жаль, что приходится загружать вас такой скучной работой. Тем более что машинку вы, скорее всего, не найдете…

– Что?!

– Сдается мне, я знаю, где она на самом деле. Но нам необходимо провести все формальные процедуры. К тому же ваш покорный слуга не имеет права на ошибку. Знаете ли, мне страшно. Как я уже кое-кому говорил, боюсь, что эта история закончится убийством.

– Убийством?

– Вам не ясна истинная цель злоумышленника, – хмуро сказал Г. М. – Однако вы, я надеюсь, заметили, что на всех конвертах штамп либо местного почтового отделения, либо гластонберского, либо письма были отправлены из Уэллса.

– Да, сэр, – сухо отреагировал инспектор Гарлик. – Я обратил на это внимание.

– Это сужает круг поисков. Если мы застопоримся, нам придется изловить Вдову с помощью старой как мир уловки – помеченных почтовых марок.

– Помеченных марок?!

– Именно.

– Но это невозможно, сэр, – возразил Гарлик. – Воспользоваться помеченными марками означает подключить к делу работника почты, который намеренно продаст их подозреваемому. А для этого требуется стопроцентная уверенность в том, кто у нас ключевой подозреваемый!

– Она у меня и есть, эта уверенность, – бросил Г. М., испепелив инспектора взглядом. – А теперь за дело!

Гарлик понурил голову и взял со стола свою шляпу. И хотя, попрощавшись с Г. М. и направляясь к двери, он сохранял невозмутимый вид, его мучила одна мысль. Инспектор все никак не мог ухватиться за нить, которая подсказала бы ему, о чем напоминали ему эти анонимки. Перед его внутренним взором вставали отдельные пассажи, которые он занес в свой блокнот, когда изучал анонимки, в частности ядовитые строчки, адресованные Джоан Бэйли:

Вот это да! Мне стало известно, Джоан, что мистер Уэст не первый Ваш любовник. Некий молодой человек, имя которого я опущу, был также властителем Вашего сердца, но еще меньше времени, чем викарий (sic transit gloria amoris!)[6]. Однако о нем непременно стоило упомянуть, прежде чем перейти к мистеру Хантеру.

Выходя, инспектор Гарлик с досады чуть не хлопнул дверью.

Оставшись в одиночестве, Г. М. некоторое время сидел без движения, соединив кончики пальцев. За окнами смеркалось, с улицы доносилось хлопанье дверей пабов. А сэр Генри все размышлял.

Наконец, когда почти стемнело, он поднялся. Только тут он заметил приготовленный Вётью котелок, который сочетался по цвету с его костюмом. Стоит сказать, что Г. М. никогда не питал неприязни к котелкам. Однако в его душе рождался протест, когда кто-то клал на самое видное место какой-либо предмет, намекая, что Г. М. следует им воспользоваться. Сначала он положил котелок на пол, а потом с наслаждением потоптался на нем. Затем он прицелился и кулаком пробил дыру в тулье шляпы, после чего швырнул то, что от нее осталось, в корзину для мусора и отряхнул руки. С чувством выполненного долга он спустился по лестнице. Лестница вела в вестибюль «Лорда Родни», где царило большое оживление. У противоположной от лестницы стены стоял бюст знаменитого адмирала Родни и две модели его кораблей. Лицом к стене располагалась конторка портье, за которой Вётью Конклин красила ногти в алый цвет.

В этот момент открылась входная дверь. Сэр Генри, который вот-вот должен был оказаться в