"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

этом отношении материал предлагал очень мало возможностей для продолжения. Это могло быть сделано недавно, то есть незадолго до 1990 года, но, с другой стороны, это могло относиться к периоду, когда этот тип пленки Kodak использовался наиболее широко, около полувека назад. Невозможно было сказать наверняка. Более того, клип был чрезвычайно коротким — шестнадцать кадров в секунду, всего 192 кадра — и вид на всех них был одинаковым, один и тот же ракурс, одно и то же движение. Очевидно, что это было снято в помещении, в доме или квартире, где в то время жили люди, и наличие кровати или дивана наводило на мысль о спальне. Но из-за отсутствия какого-либо вида из окна определить местонахождение дома было невозможно: объектив на протяжении всего клипа был направлен вниз.

Клип тоже был беззвучным, но слова были отчетливо произнесены. Однако техники не могли их различить, и Сигурдур Óли не мог понять, о чем идет речь, и именно тогда ему пришла в голову идея читать по губам.

Он бы вообще не заинтересовался фильмом, если бы не то, чего не смогли показать эти двенадцать коротких секунд. Внимание Сигурдура Óли привлекло то, на что намекали. Поскольку клип, каким бы неинформативным он ни был, рассказывал очень специфическую историю; он был молчаливым свидетелем несчастий и страданий, пережитых некоторыми из самых беспомощных членов общества, давая удручающее обещание большего и худших событий, чем те, которые он показал. Не было причин сбрасывать со счетов эти опасения, принимая во внимание то, каким образом клип попал в руки полиции. Опыт подсказывал обратное. Сигурдур & # 211; ли не мог избавиться от ощущения, что откроется нечто гораздо более мучительное, если удастся найти оставшуюся часть фильма.

Было почти шесть, когда его вызвали в вестибюль и сообщили, что к нему пришли две женщины. Одну из них, читающую по губам, звали Эльíсабет; другая, Хильдур, была переводчицей языка жестов. Они обменялись приветствиями, затем поднялись в кабинет Сигурдура ли, где он поставил тележку с DVD-плеером и телевизором с плоским экраном. Они заняли свои места на трех стульях, которые он расставил перед телевизором, и он более подробно объяснил ситуацию для читающего по губам. Полиция получила отрывок из фильма, но не знала точно, кому он принадлежал. Это показывало возможное преступление, которое, казалось, имело место в какое-то неопределенное время в прошлом, и она могла бы помочь им, предоставив недостающий саундтрек к изображениям. Сурдопереводчик передавал его слова по мере того, как он говорил. Две женщины не могли быть более непохожими: читающей по губам было около тридцати, стройная и миниатюрная, почти птичья — Сигурдуру Óли она показалась хрупкой, как фарфоровая куколка, — в то время как переводчицей была высокая, чрезвычайно полная женщина лет пятидесяти с гулким голосом. У нее был идеальный слух, и было совершенно очевидно, что она никогда не была нема, но что имело значение, так это необычная скорость, с которой она могла писать жестами; ничто не сбивало ее с толку, и она переводила слова читающего по губам ясно и сжато.

Они посмотрели фильм. Затем посмотрели еще раз. Затем в третий раз. То, что они увидели, было мальчиком ненамного старше десяти лет, который пытался убежать от невидимого человека, держащего камеру. Мальчик был голый и упал с чего-то, похожего на диван или кровать, мгновение полежал на полу, затем отполз от камеры, как паук, глядя прямо либо на камеру, либо на человека, держащего ее, его губы шевелились. Его гротескные попытки вырваться напоминали животное, попавшее в ловушку. Было очевидно, что он был в ужасе от оператора и казалось, что он молит о пощаде. Клип оборвался так же внезапно, как и начался, во время сцены беспомощности и деградации. Страдание на лице мальчика огорчило обеих женщин не меньше, чем Сигурдура ли, когда он впервые увидел это. Они обе повернулись к нему.

«Кто это?» Спросила Хильдур. «Кто этот мальчик?»

«Мы не знаем», — ответил Сигурд Óли, и Хильдур перевела его слова. «Мы пытаемся выяснить».

«Что с ним случилось?» — спросил Эльíсабет.

«Этого мы тоже не знаем», — сказал Сигурд Óли. «Это все, что нам прислали. Ты можешь рассказать нам, что говорит мальчик?»

«Это очень трудно сказать», — сказал Эль & # 237; сабет через переводчика. «Мне нужно будет увидеть это снова».

«Ты можешь смотреть это столько раз, сколько захочешь», — сказал Сигурд Óли.

«Ты знаешь, кто это снимал?»

«Нет».

«Это всего лишь короткометражка. У тебя есть какие-нибудь идеи, есть ли что-то еще?»

«Нет. Это все, что у нас есть».

«В каком году это было снято?»

«Мы не знаем, но, вероятно, он старый. Нам особо не на что опираться, потому что в кадре нет ничего, что можно было бы датировать с какой-либо точностью, и хотя мы знаем, что этот тип пленки использовался вплоть до 1990 года, ничто не говорит о том, что он не использовался совсем недавно. Единственное, на что мы могли бы обратить внимание, — это стрижка мальчика».

Сигурдур Óли рассказал женщинам, что заказал три фотосессии и отнес их в несколько парикмахерских с многолетним стажем работы. Когда он показал им фотографии, все прокомментировали одно и то же: у мальчика была стрижка, которая была в моде примерно до 1970 года, короткая сзади и по бокам, с длинной бахромой.

«Значит, фильм был снят в 1960-х годах?» Спросил Эль íсабет.

«Возможно», — ответил Сигурд Óли.

«Разве в те дни многим мальчикам не стригли коротко спину и бока, прежде чем отправлять работать на фермах на лето?» — спросила Хильдур. «У меня есть два младших брата, которые родились примерно в 1960 году, и они всегда так подстригались перед поездкой в деревню».

«Вы хотите сказать, что это могло быть снято где-нибудь в сельской местности?» — спросил Сигурдур Óли.

Хильдур пожала плечами.

«Очень трудно понять, что он говорит, — перевела она комментарий Эль í сабет, — но я думаю, что это может быть исландский».

Они снова посмотрели клип, и Эль & #237; сабет сосредоточилась на движениях губ мальчика. Клип проходил перед их глазами снова и снова, десять, двадцать раз, в то время как Эль í сабет полностью сосредоточилась на рте мальчика. Сигурдур & #211;ли пытался сам угадать, о чем говорил мальчик, но безуспешно. Ему бы хотелось, чтобы это было имя, чтобы выяснилось, что он обращается к оператору по имени, но он знал, что вряд ли все будет так просто.

«… останови это…»

Эти слова были произнесены Эль í сабет, ее глаза все