"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Они звучали без акцента, монотонно, механически и немного искаженно, ее голос был высоким и чистым, как у ребенка.

Хильдур перевела взгляд с нее на Сигурдура Óли.

«Я никогда раньше не слышала, чтобы она говорила», — изумленно прошептала она.

«… останови это…» — снова сказал Эль í сабет. Затем повторил: «Останови это».

Был поздний вечер, прежде чем Эль í сабет, наконец, почувствовала себя достаточно уверенной в том, что она разобрала умоляющие слова мальчика.

Останови это.

Останови это.

Хватит, пожалуйста …

Пожалуйста, прекрати это.

25

Ранее в тот же день, проезжая между парикмахерскими с кадрами из фильма, Сигурдур Óли предпринял попытку разыскать Андре & #233;с. Он обнаружил, что Андре зарегистрирован в том же многоквартирном доме, что и прошлой зимой, поэтому он поехал туда и колотил в его дверь до тех пор, пока по лестничной клетке не разнеслось эхо. Никто не ответил. Он подумывал о том, чтобы взломать дверь, когда дверь соседней квартиры открылась и оттуда вышла женщина лет семидесяти.

«Это ты издаешь весь этот шум?» Она сердито посмотрела на Сигурдура Óли.

«Ты знаешь что-нибудь о местонахождении Андре? Ты видел его в последнее время?» — спросил Сигурдур Óли, игнорируя сердитое выражение лица женщины.

«Андре? Чего ты от него хочешь?»

«Ничего. Мне просто нужно с ним поговорить», — сказал Сигурдур Óли, подавляя желание сказать женщине, что это не ее дело.

«Андре не появлялся здесь целую вечность», — сказала женщина, оценивающе посмотрев на Сигурдура ли.

«Он немного бродяга, не так ли? Алкоголик?» — сказал Сигурдур Óли.

«Ну и что с того, что он такой?» — оскорбленно ответила женщина. «Он никогда не беспокоил меня. Он сделает для тебя все, что угодно, он никогда не шумит, никогда не предъявляет требований к другим людям. Какое это имеет значение, если у него странный напиток?»

«Когда вы видели его в последний раз?

«А кто вы такой, могу я спросить?»

«Я из полиции, — ответил Сигурдур Óли, «и мне нужно с ним поговорить. Ничего серьезного. Мне просто нужно его увидеть. Ты можешь сказать мне, где он?»

«Понятия не имею», — сказала женщина, подозрительно глядя на Сигурдура ли.

«Возможно ли, что он в своей квартире? В каком-то состоянии, которое означает, что он меня не слышит?»

Ее взгляд метнулся к двери Андре.

«Ты давно его не видел», — сказал Сигурд Óли. «Тебе не приходило в голову, что он, возможно, лежит беспомощный в своей квартире?»

«Он дал мне ключ», — сказала женщина.

«У вас есть ключ от его квартиры?»

«Он сказал, что постоянно теряет свой, поэтому попросил меня оставить запасной. Он тоже иногда нуждался в нем. Последний раз я видел Андре, когда он приходил за запасным ключом.»

«В каком состоянии он был?»

«Бедняжке пришлось нелегко», — призналась женщина. «Он казался очень взвинченным, не знаю почему, но он сказал мне не беспокоиться о нем».

«Когда это было?»

«В конце лета».

«Конец лета!»

«Для меня совершенно нормально не видеть его какое-то время». Женщина заняла оборонительную позицию, как будто она каким-то образом была ответственна за своего соседа.

«Не стоит ли нам открыть дверь и проверить, как он?» — предложил Сигурд Óли.

Женщина колебалась. Согласно изящной медной табличке на ее двери, ее звали Маргри Эймундс.

«Я не могу представить, что он мог быть там», — сказала она.

«Не лучше ли было бы убедиться?»

«Я полагаю, это не причинило бы никакого вреда», — сказала она. «Конечно, есть опасность, что бедняга мог пораниться. Но вы ни к чему не должны прикасаться. Я сомневаюсь, что он хотел бы, чтобы полиция шарила по его квартире».

Она сходила за запасным ключом, затем отперла дверь Андре. Когда они вошли внутрь, их встретил отвратительный запах грязи и гниющей пищи. Сигурдур Óли бывал в этой квартире раньше и знал, чего ожидать: убогих свидетельств алкогольного существования. Квартира была небольшой, поэтому им не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что Андрес не лежит там на пороге смерти или чего похуже; на самом деле его там вообще не было. Сигурдур Óли включил свет, открывая взору сцену неопрятного беспорядка.

Он мысленно вернулся к тому времени, когда был там в последний раз, и к тому, что произошло между Андром, Эрлендом и им самим. Поведение Андре было странным, и казалось, что он был в длительном запое. Он намекнул, что по соседству живет опасный человек, человек, которого он знал когда-то, который, насколько им удалось выяснить, был педофилом. Но Андрес упрямо отказывался предоставить им какую-либо дополнительную информацию об этом человеке. Они узнали другими способами, что он был отчимом Андре, человеком по имени Р öгнвальдур, который использовал несколько псевдонимов, включая Гестура. Однако после первого осмотра он ускользнул от них, и не помогло то, что все, что у них было, — это ограниченные и бессвязные показания Андре, которые они сочли далеко не надежными. Андре утверждал, что этот человек разрушил его жизнь, что Ранвальдур был кошмаром, от которого он никогда не сможет проснуться, и подразумевал, что он совершил убийство, но больше не сказал ни слова. Эрленд понял это так, что Андрес сам стал жертвой этого «убийства», каким бы странным это ни казалось; что он косвенно имел в виду страдания, которые Рагнар Вальдур причинил ему, которые омрачили всю его оставшуюся жизнь.

Сигурдур Óли не смог найти в квартире никаких указаний на текущее местонахождение Андре éс.

Но была одна деталь, которая застала его врасплох среди мусора и запущенности: Андрес, по-видимому, был занят нарезкой кусков кожи на кухне. Его ошметки усеивали кухонный стол и пол вокруг него, а на столе лежали крепкая иголка и толстая нитка. Сигурдур Óли провел некоторое время, изучая вырезы из кожи, пытаясь понять, чем занимался Андрес. Женщина пыталась настоять на его уходе, поскольку Андре не было дома, но он проигнорировал ее, упрямо продолжая осматривать кусочки кожи, пытаясь собрать их мысленно. Поначалу в них была какая-то логика, которая ускользнула от него, поэтому он начал складывать их вместе на столе, пытаясь понять, что вырезал этот человек. Вскоре он отступил назад и обнаружил, что стоит перед квадратом со сторонами около сорока сантиметров в длину, из которого был вырезан овальный кусок, сужающийся к основанию.

Сигурдур Óли уставился на стол; на иголку и нитку. Там осталось несколько маленьких кусочков кожи, которые он попытался вписать в рисунок. Это было не очень сложно, и как только они оказались на месте, его встретило изображение лица с глазами и ртом. К