Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

смысле. Но хотя его избавили от тяги к героину в первые месяцы жизни, и ему удалось избежать той ловушки – наркотики, алкоголь, азартные игры, – в которую угодили его родители и многие другие взрослые, в чьем кругу он вырос, он все равно был наркоманом. Только его наркотиком стал адреналин.

Связано это было с проблемой доверия, как сказал ему товарищ-скалолаз, коллега по одной из прошлых работ, – экстремальные виды спорта, погоня за адреналином. Абсолютное доверие – доверие к природе. Джетт не знал, правда ли это. Для него это была погоня за кайфом. И сейчас ему срочно требовалась доза.

Потому что Нелла Барбарани была единственным наркотиком, принять который ему никак не светило. Единственным источником того адреналина, который он никогда не попробует. А раз так, то нужно найти другой.

Купальня Дьявола[99] была излюбленным местом клифф-дайверов. Так называли глубокую расщелину между огромными известняковыми скалами, защищавшими от волн дикий пляж с белым песком.

Находящаяся на наветренной стороне Бинди-Бинди Купальня отличалась опасностью и идеально подходила для опытных серферов и прочих разновидностей адреналиновых наркоманов.

Большинство любителей выбирали для прыжка плоскую известняковую площадку на полпути к вершине скалы. Обрыв был приличный, но опасность представлял не столько он, сколько сама Купальня Дьявола – рифовая дыра. Для успешного прыжка требовалось точно рассчитать время, когда наступит прилив, и воды в Купальне будет не слишком мало, но и не слишком много, чтобы различить очертания самой дыры.

Вот за эту необузданность, непредсказуемость и порой изменчивость природы Джетт и любил бухту Бинди-Бинди. Это место было мечтой искателя острых ощущений: темные леса и неприрученный океан. Клочок земли, дикий, неухоженный, не тронутый рукой человека.

Вот чего ему будет по-настоящему не хватать.

На горизонте уже забрезжила заря, но небо и вода все еще оставались черными, когда Джетт, игнорируя щиты с наглядной иллюстрацией всех возможных способов умереть, поднялся на вершину утеса. Условия в этот ранний, еще темный час оставались далеки от идеальных для прыжка в Купальню Дьявола.

По правде говоря, это было чертовски опасно. Просто до глупости.

Но в этом как раз и есть вся суть зависимости. Он отведал запретный наркотик и должен был знать, что это лишь разожжет еще большее желание. Большую потребность. Так что ждать восхода солнца он не мог.

Стоя над темной, бурлящей водой, он испытал уже знакомые ощущения. Легкую дурноту, обостренное восприятие каждой мышцы, гулкое сердцебиение – словно предупредительный сигнал в новом автомобиле, когда ты в шаге от аварии.

Именно так все и ощущалось тогда, в кабинете Кларксона, когда Нелла притянула его к себе.

И эта мысль была последней, промелькнувшей у него в голове перед прыжком.

– Есть что-то, что мне нужно знать? – Голос был знакомым, но Джетт не мог его идентифицировать. Он наконец-то уснул. Или нет?

Почему он мокрый? Не просто мокрый. Промокший до нитки.

Он моргнул – веки слиплись от соли и песка. Неподалеку прокричала чайка.

Утро? Небо было пурпурным и золотым. Только что рассвело. Как долго он пробыл…

– Не садись! – Голос принадлежал Ноа Эйвери, понял Джетт. Заслоняя собой масляно-желтый восход, детектив стоял над ним в спортивной форме и с синими беспроводными наушниками на шее. – Ты мог удариться головой. Я уж подумал, что ты, черт возьми, труп. Как раз то, чего мне не хватало в выходной.

Джетт хотел спросить, что произошло, но, распознав запахи морских водорослей и высохшего птичьего помета, вспомнил, где находится: на песчаном участке пляжа Бинди-Бинди, неподалеку от Купальни Дьявола. Он потрогал затылок.

– Ничего не чувствую. Ты уверен, что я ударился?

Эйвери сдвинул черные солнцезащитные очки на темно-рыжие волосы и прищурился.

– Не знаю, приятель. Тут одна серферша сказала, что видела, как ты выбрался, пошатываясь, из воды, а потом рухнул здесь. Я тут бегаю, но она меня остановила. Видно, даже без формы от меня пахнет полицейским участком. Или я просто магнит для всяких несчастий.

Эйвери нахмурился, вызвав у Джетта неприятные воспоминания о пятничном вечере.

– С твоей невестой все в порядке? Нелла говорила, ее отвезли в Банбери.

– Да. Ей лучше, серьезных повреждений нет, просто… – Эйвери моргнул. – Ты уверен, что в порядке? К тому времени, как я добрался сюда, ты уже лежал здесь без сознания, а та серферша утверждает, что видела, как ты ударился головой после прыжка. Я вызвал скорую.

– Черт. – Джетт даже запаниковал немного – он терпеть не мог запах машин скорой помощи. – Отмени вызов. Я в порядке. Наверно… просто уснул.

Так часто случалось.

– Зачем ты прыгнул, Рэндалл? – Эйвери с подозрением посмотрел на него. – Мне отвезти тебя на психиатрическую экспертизу?

– Нет. Боже. Клянусь, это был просто прыжок – я прыгаю здесь регулярно. Немного неправильно рассчитал время, как теперь понимаю.

Эйвери его слова, похоже, не убедили.

– Если бы хотел убиться, сделал бы это в своей машине.

– Ну, теперь я точно обязан отвезти тебя на осмотр. – Выражение лица Эйвери все-таки смягчилось. – Ты точно в порядке, Рэндалл? Даешь слово?

– Теперь – да. – Он не солгал – прыжок выжег Неллу из его крови.

– Мужчинам нужно больше разговаривать, – сказал Эйвери, поворачиваясь и следя за нырнувшей в воду чайкой. – У тебя есть с кем поговорить?

– Ага, конечно есть. – Рейзор. Потому что собаки не задают лишних вопросов.

Коп, похоже, не собирался оставлять его в покое. Черт, который час вообще? Ариана Ла Маркас вроде была не из тех, кто попытается перерезать им горло по дороге в ангар, но он не мог рисковать. Кто знает, на что она готова, чтобы помешать Нелле добыть доказательства в доме Ла Маркас на озере Орта.

Джетт ощущал энергию беспокойства, брызжущую от Эйвери, как капли масла с раскаленной сковородки.

– А тебе, э-э, самому не нужно о чем-то поговорить, Эйвери?

Эйвери провел крупной веснушчатой ладонью по лбу, не глядя на Джетта.

– Да я в порядке, приятель.

– А твоя подруга…

– Хейзел.

– Хейзел. Ты уверен, что с ней все хорошо?

Эйвери сжал губы, и Джетт понял, что попал в точку. Читать чужие эмоции – навык, который он отточил за годы скитаний по приемным семьям. Нужно было оставаться начеку, постоянно улавливать малейшие изменения, как метеоролог, умеющий распознавать все погодные паттерны. Только в этом случае речь шла о признаках гнева, беспокойства, боли. Не заметишь, и потом может быть уже поздно. Он коснулся своего шрама, соскреб песок и засохшую соль с гладкого рубца.

– Она говорит какие-то странные вещи, – наконец признался Эйвери. – Наверное, ерунда. Врачи уверяют, что это из-за сотрясения.

Джетт нахмурился.

– Что именно она говорит?

– Да просто… – Эйвери замолчал, окидывая Джетта взглядом, будто проверяя, не самозванец ли перед ним. – Даже не знаю, приятель, как