Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

они не смогут попасть в дом. Похоже, помнил об этом один только Джетт. Все остальные были слишком очарованы пейзажами безмолвного острова и гидом, который на вопрос Неллы, говорит ли он по-английски, ответил (по-итальянски, так что поняли его только она и Ариана):

– Да, и целуюсь я так же страстно, как итальянцы.

Нелла с самодовольной улыбкой любезно перевела это остальным.

– Отец объяснил тебе, как попасть в дом? – Джетт знал, что Ариана воспримет любой его вопрос как попытку выведать информацию, так что решил спросить напрямую. И, если начистоту, она была единственной на лодке, с кем он мог поддерживать разговор.

– Я знаю как, – ответила она. – На острове живет моя тетя. У нее есть ключ.

– Ключ?

Девушка слабо улыбнулась, но Джетт заметил в ее голубых глазах внимательность и настороженность. У нее был взгляд бойца, привыкшего находиться в клетке.

– А как обычно попадают в дом? – спросила она, наклонившись над носом лодки – не как героиня «Титаника», а скорее как жертва из «Челюстей».

– Просто подумал, что это будет больше походить на киношное ограбление – инфракрасные лучи, огромные шахматы, в которых все фигуры – настоящие люди, и в конце живым остается кто-то один.

– Это едва ли можно назвать ограблением, – сказала она. – Я же сама вас впущу.

– Ага. – Джетт почесал подбородок. – И дверная петля соединена со спусковым механизмом какого-то смертоносного устройства в поместье Ла Маркас в Австралии, которое выстрелит в голову Луке, как только мы ступим на коврик?

Ариану снова вырвало.

– Извини, – сказал Джетт, жалея, что не остался у кормы и не может понаблюдать за тем, как Роман – гид-и-не-забудьте-эксперт-по-вину – пытается собраться с духом, чтобы сделать предложение Нелле до того, как они пришвартуются.

– Ты… не виноват… – Ариана с усилием выдохнула, выпрямилась и допила воду в бутылке. – Ты правда думаешь, что мой отец способен сделать что-то плохое Луке?

Джетту не понравилось, как дрогнул ее голос. Словно вопрос не был риторическим.

– Для меня эта ситуация – обмен заложниками – такое же наказание, как и для твоей семьи.

– Они не моя семья, Ариана. Я просто их водитель.

Она вытерла рот дрожащей рукой и бросила взгляд на Неллу.

– Сомневаюсь, что они так считают.

Он хотел сказать, что не ее дело думать о том, что считают Барбарани, но запас энергии у Арианы находился на критическом уровне, а ему нужно было выяснить еще кое-что.

– Ты видишь это как наказание? Оплаченное путешествие в Италию? Согласен, компания не совсем тебе по вкусу, но разве пребывание рядом с Барбарани в течение ограниченного и неопасного для жизни времени нужно считать наказанием?

– Я не в ладах со своей тетей, – резко сказала Ариана.

Джетт кивнул. Будь это обычный разговор, он вставил бы что-нибудь подходящее случаю и показал, что он ее понимает. Но выражение «не в ладах», по мнению Арианы, вероятно, сильно отличалось от того, что имел в виду он, поэтому Джетт промолчал.

– Мы почти приплыли, – сказала она, отворачиваясь к приближающемуся острову.

К сожалению, Джетту пришлось напоследок услышать слова Романа.

– Изола-Сан-Джулио также считается одним из самых романтичных мест в Италии. – Гид даже не пытался сделать вид, что обращается не к одной лишь Нелле.

– Что же в этом романтичного – жить в безмолвии? – съязвила она.

– Ах, синьора, безмолвие – это когда громче всего говорит сердце. Истинная связь, истинное доверие, истинная любовь – это когда мы можем пребывать в полном покое, в тишине, не чувствуя потребности заполнять пустоту шумом или деятельностью – без всякой игры. Просто быть с другим человеком – вот высшая форма amore.

Джетт совершил ошибку, посмотрев в ее янтарные глаза – сначала с вызовом, но когда она выдержала его взгляд, остановить поток воспоминаний о безмолвных поездках на машине было уже невозможно: ванильный аромат кожи Неллы, въевшийся в обивку салона, ее тихое дыхание, ритм автомобиля, та легкость, что пульсировала между ними. Это и был покой. Своего рода стазис. Возвращение домой – или, по крайней мере, что-то самое близкое к этому, что Джетт мог представить. Чувство не для него. Чувство, гоняться за которым он не мог себе позволить.

И потому Джетт поступил так, как поступил бы любой уважающий себя мужчина, когда непрошенное чувство щелкает зубами, готовое его разорвать. Он отпустил не самую удачную шутку.

– Получается, я был влюблен в своего дантиста.

– Неужели? Он был машиной? – вскинула бровь Нелла.

Дейзи рассмеялась, Ариана простонала, прижав дрожащую руку ко рту, а Нелла, смотревшая на Джетта, как на морского слизня, непонятным образом оказавшегося в лодке, вдруг побледнела. Словно осознала, что сказала и какое, словно тело из глубины озера, вытащила воспоминание.

Глубокие, скорбные звуки органа, медленное шествие гробоносцев. Сигаретный дым Виттории, душивший его легкие. Пятна от туши Неллы на его рубашке… как она вцепилась в него, пытаясь прорваться к микрофону.

«Почему ты еще здесь? Он мертв! Просто уходи, Джетт! Ты больше никому ничего не должен. Ты не должен нам ничего, так что просто уходи!»

«Тебе плохо, Нелла. Ты любила его, я знаю, ты любила… даже…»

«Любила? Что, черт возьми, ты знаешь о любви? Я никогда не слышала, чтобы ты говорил, что любишь что-либо, кроме своих гребаных машин. Не читай мне лекций о любви!»

«Просто уходи! Проваливай нахрен, как и все остальные. Оставь меня в покое. Я больше не хочу видеть твою отвратительную физиономию!»

– Джетт… Я… – Голос гневного призрака сменился настоящим голосом Неллы.

Он откашлялся.

– Ламборгини.

– Что?

– Мой дантист, – пояснил Джетт. – Его фамилия была Ламборгини.

Глава 25

Нелла

– У нас было лишь несколько свиданий.

– А?

Дейзи вцепилась в руку Неллы; ее нежные черты омрачила тень тревоги.

– Я про нас с Джеттом. Ты поэтому на него злишься, да? Думаешь, он мной пользуется? Но, знаешь, он на самом деле такой добрый и милый, и… у нас открытые отношения, и ничего такого почти не было. Я даже начинаю думать, что он, может быть, даже не…

– А теперь давай помолчим. – Нелла указала на арочный проем над каменным ступенями.

Дейзи провела по губам, будто застегнула молнию, и щеки ее стали почти такими же розовыми, как волосы. Внимание же Неллы привлекли огромные стены у входа на Тропу безмолвия. Тянущиеся вверх папоротники, романский стиль, мощеные дорожки и арочные окна – ощущение такое, будто она провалилась сквозь время или попала в средневековую картину.

Вынужденное молчание вполне ее устраивало. Следуя за Романом (его действительно так звали) по аллее, огибающей крошечный островок, кроме их шагов она слышала только мягкий шорох набегающих на камни волн, далекий звук мотора и дыхание Джетта у