Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

ЧК», многие поперхивались вареньем и проливали на себя горячий чай. На дверях комнаты Брика однажды появилась эпиграмма: «Вы думали, здесь живет Брик, исследователь языка? А здесь живет шпик и следователь ЧК» (строчки приписывались Есенину, в принципе, московский озорной гуляка мог такое отчебучить. Но не факт). Милого Осю из ГПУ быстро выставили – за отсутствие рвения в работе и нежелание участвовать в спецоперациях. А вот Лиля…

Нехорошая квартира

В 1926 году Маяковскому, слава которого гремела по всему СССР (сам вождь и «отец народов» Сталин благосклонно отзывался о его стихах, ценил много выше других советских пиитов), выделили четырехкомнатную квартиру в Гендриковом переулке (ныне переулок Маяковского).

После ремонта, в который поэт вложился на 3 тысячи рублей (очень значительная сумма по тем временам), ему выдали гарантийную бумагу: дескать, «уплотнения в отношении этой квартиры уже не будет». Москвичей сильно портил квартирный вопрос, но не наше трио. Маяковский зовет сюда Лилю и Осю снова жить вместе. И они с радостью соглашаются, притом что Брики уже год как разведены и официально не являются мужем и женой.

Лиля, по обыкновению, устраивает здесь литературный салон, куда вхожи многие. Салон – очень удобное место, чтобы собирать творческую интеллигенцию, слушать, что говорят о советской власти, о вождях, присматриваться к неблагонадежным.

Лидия Чуковская в «Записках об Анне Ахматовой» приводит ее высказывание той поры: «Литература была отменена, оставлен был один салон Бриков, где писатели встречались с чекистами». Курировал это гнездо Яков Агранов – «палач русской интеллигенции», причастный к расстрелу поэта Николая Гумилёва».

Чекист «Аграныч»

Фигура Якова Сауловича Агранова (настоящее имя – Янкель Шевелевич Шмаевич) довольно зловещая. Родом из Могилевской губернии, как и Маяковский, 1893 г.р., сын лавочника (в официальных документах указывал – «сын рабочего»). Он примкнет к большевикам, в 1919 году будет направлен на работу в ЧК и быстро сделает карьеру в ВЧК-ОГПУ-НКВД. С 1922 года – начальник Особого бюро ОГПУ, готовит списки на высылку «антисоветских элементов», прежде всего из среды интеллигенции, собирает материал для политических процессов. После жестокого подавления Кронштадтского восстания, выявляет организацию «контрреволюционеров», пускает в расход десятки непричастных людей. У Агранова руки по локоть в крови настолько, что уже в новейшее время его откажутся реабилитировать. С 1929 года он – начальник Секретного отдела ОГПУ, одно из главных направлений работы которого – «курировать» творческую интеллигенцию. Агранов «курировал» так усердно, что не просто свел знакомство, а стал чуть ли не другом Есенина, Маяковского, многих других московских литераторов. Агранов, которого Маяковский называл «Яшей», «Агранычем», дорастет до замов наркома Ягоды (будет расстрелян в марте 1938-го), на короткое время станет первым лицом в чекистской иерархии – возглавит ГУГБ НКВД СССР.

Муза или ведьма?

В салоне Бриков в Гендриковом Агранов бывал часто. Лилю Брик он, похоже, использовал не только как ценного агента и информатора, но и по прямому назначению. Да у нее этих любовников было! Вагон и маленькая тележка. За год до смерти Маяковского в сети Лили угодил даже такой экзот, как Юсуп Абдрахманов – киргизский партийный деятель, командированный в Москву. По странному стечению обстоятельств некоторые любовники были расстреляны в 1937–1938 годах.

Как только не называли «музу» Маяковского в Москве – «злой гений», «черная Лиля». Писатель Михаил Пришвин вообще заявил: «Ведьмы хороши и у Гоголя, но всё-таки нет у него и ни у кого такой отчётливой ведьмы, как Лиля Брик».

Певец родной природы, лесных птах и зверушек, наверное, в леших и ведьмах тоже неплохо разбирался.

Позже, вспоминая жизнь втроем, Лиля Брик напишет: «Я любила заниматься любовью с Осей. Мы запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал». Ну не ведьма ли с садистскими наклонностями?!

Да еще и ревнивая. «Я никогда не прощу Володе то, как он смотрел на вас!» – отчитывала она много лет спустя на правах «жены» последнюю возлюбленную Маяковского Веронику Полонскую.

«Ваше слово, товарищ маузер»

В тот роковой день 14 апреля 1930 года, когда прозвучит выстрел, Яков Саулович Агранов в числе первых окажется в комнате своего «друга» Маяковского – от штаб-квартиры чекистов на Лубянской площади два шага. Да, кстати, один из пистолетов Маяковского, вероятно, был подарен ему Аграновым! Конспирологи выстроили вокруг этого сенсационную версию, а именно: Маяковского убили чекисты.

С какого, спрашивается, переляку? Где мотив? Если к 30-му году пролетарский поэт и начал понимать, что воспеваемая им революция завернула куда-то не туда, ни в стихах, ни в разговорах это не присутствовало – так, низенько, пунктиром. Маяковский («Я подыму, как большевистский партбилет, все сто томов моих партийных книжек») оставался для советской власти не попутчиком, как Есенин, а своим в доску! Чекистам, «рыцарям революции», он посвящал комплиментарные стихи: «Юноше, обдумывающему житье, / решающему – сделать бы жизнь с кого, / скажу не задумываясь – «Делай ее / с товарища Дзержинского» (из поэмы «Хорошо!»).

А вот это: «Мы стоим с врагом о скулу скула́, / и смерть стоит, ожидает жатвы. / ГПУ – это нашей диктатуры кулак / сжатый»; «Чекист по делам на Ильинку шел, / совсем не в тот и не из того отдела, – / весь день гонял, устал, как вол. / И вообще – какое ему до этого дело?!»; «Солдаты Дзержинского нас берегут»; «Плюнем в лицо той белой слякоти, / сюсюкающей о зверствах Чека» и т. п.

Маяковский работал одно время в штате «Комсомолки». Я видел его редакционное удостоверение, листал документы. В той же папке были фотографии с похорон Маяковского (к сожалению, в 2006 году в пожаре на улице Правды все сгорело вместе с уникальной библиотекой «КП»). Провожали Маяковского тысячи и тысячи людей. Удивило, что кроме красноармейцев в буденовках на снимках очень много чекистов в узнаваемой форме ГПУ. Как будто не просто следили за порядком, а прощались с близким человеком.

Шепоток о причастности чекистов к смерти поэта пошел еще и из-за того, что в качестве орудия причинения смерти поминался пистолет системы «маузер».

Маузер и кожаные куртки – это кто? Конечно, они – «рыцари революции», у которых на боку непременно болтается здоровенная дура в деревянной кобуре.

«Разворачивайтесь в марше! / Словесной не место кляузе. / Тише, ораторы! Ваше / слово, товарищ маузер», – писал Маяковский в 1918 году в стихотворении «Левый марш».

Это оружие было разработано фирмой «Маузер» в 1895 году и вообще-то предназначалось для охоты. Деревянная кобура крепилась к пистолету, играя роль приклада, и он превращался в легкий карабин. Приклад и мощный патрон позволяли вести прицельную стрельбу на большое расстояние. Могли ли создатели