Что скрывает прилив? - Мария Орунья

сообщавший, что перед ней психолог. В таких конференциях вроде бы участвует много врачей. Лейтенант снова огляделась. И на мгновение застыла, увидев Оливера, который смотрел на нее. Совладав с собой, она обвела взглядом остальных гостей и задала очевидный вопрос:

– Есть тут врач?

– Да, да, – торопливо ответил худощавый мужчина средних лет, чуть не пол-лица которого закрывали огромные очки с толстыми стеклами в широкой пластиковой оправе, он тоже был в числе тех, кто склонился над телом. – На самом деле я просто физиотерапевт… А вы… вы из полиции, да?

– Лейтенант гражданской гвардии.

– Так послушайте, лейтенант, доктор Костас и я пытались ей помочь, но уже ничего нельзя было сделать. Даже попробовали применить прием Геймлиха – на случай, если она подавилась, но не помогло.

– Потому что сначала показалось, что она задыхается! – воскликнул доктор Костас, молодой и весь какой-то бесцветный. – Я полагаю, у сеньоры случился сердечный приступ.

– Я не специалист по внутренним болезням, – сказала женщина с совершенно белыми волосами, стоявшая неподалеку, – но обратите внимание на расширенные зрачки. И еще этот запах…

– Какой запах? Я не чувствую никакого запаха! – воскликнул Костас.

Женщина с белыми волосами, у которой на бейджике было написано “Кристина Тубио, ортопедическая и спортивная медицина”, подошла к Валентине и зашептала ей на ухо.

Лейтенант несколько секунд смотрела на нее, оценивая, можно ли ей верить. Слова женщины вовсе не казались абсурдными. Но почему в зале, полном врачей, никто, кроме этой женщины, не смог понять, что случилось с Маргаритой? Разумеется, никто здесь не специализировался на судебной медицине, а тем более на ядах. Валентина перевела взгляд на чашку на ближайшем к телу столике, чашка была опрокинута, рядом расплылась темная жидкость, будто предвещая беду.

Лейтенант обратилась ко всем сразу, стараясь говорить громко и четко.

– Я Валентина Редондо, лейтенант гражданской гвардии. – Она показала свой жетон. – Убедительно прошу сохранять спокойствие, но здесь погиб человек, и мы пока не можем определить причину. Возможно, это был инфаркт, но исключать пищевое отравление тоже нельзя. Пожалуйста, не притрагивайтесь к еде и напиткам. Если вы держите их сейчас, поставьте на столы. И, пожалуйста, ничего не трогайте.

В зале было больше полусотни человек, все засуетились, поднялся гул. Ривейро спросил негромко и встревоженно:

– Зачем ты сказала про пищевое отравление?

– Эта врач… – Валентина кивнула на женщину с белыми волосами, – говорит, что такие расширенные зрачки могут быть симптомом отравления и что запах тоже наводит на мысли о яде.

– Что? – Лицо Ривейро выразило удивление. – Какой еще запах?

– Я тоже ничего не почувствовала, но она сказала, что от тела пахнет горьким миндалем.

– Вот черт.

Они смотрели друг на друга, прекрасно зная, что такой запах характерен для отравлений цианистым калием.

Валентина встала на стул и подняла руки, призывая к тишине. Некоторые гости уже были близки к истерике.

– Успокойтесь, прошу вас, успокойтесь! Если кто-то из вас плохо себя чувствует, сообщите нам, “скорая” вот-вот будет. Я прошу вас не покидать этот зал и тем более дворец. Сначала с вами побеседует охрана.

Паузу, повисшую всего на несколько секунд, нарушил один из гостей:

– Что вы хотите этим сказать? Что нас будут обыскивать?

– Возможно.

Ропот стал громче, одни возмущались, другие сетовали, но были и те, кто просто наблюдал, явно предвкушая, как будут рассказывать о столь экстраординарном событии. Валентина отдала еще несколько распоряжений и спрыгнула на пол. Ривейро как раз закончил говорить по телефону.

– Полиция уже здесь. Ла-Магдалена в их зоне ответственности.

– Знаю.

Валентина вздохнула. Ей совсем не казалось невероятным, что смерть Юдит Помбо меньше двадцати четырех часов назад и гибель ее секретаря могли быть связаны. Первую закололи необъяснимым образом, вторую, возможно, убили с помощью яда. Что за чертовщина тут творится? Она заметила, что Василь Раллис, Пабло Рамос, Виктория Кампоамор и ее дядя Феликс Малианьо сгрудились и оживленно переговариваются. Им-то эта конференция уж точно запомнится надолго.

Валентина поискала глазами остальных гостей, присутствовавших прошлой ночью на “Хиральде”, и долго выглядывать не пришлось. Возле одного из панорамных окон, обрамленных легкими розовыми портьерами с набивным рисунком, стояли Марко Фьоре, Росана Новоа и президент Союза предпринимателей Эмилио Рохас. В локоть сеньора Рохаса вцепилась полноватая женщина среднего роста, прижимавшая другую руку к губам, как будто прикрыла рот от изумления и забыла ее опустить. Валентина предположила, что это его жена.

Элегантная сеньора Новоа покачивала головой и хмурилась, словно никак не могла поверить, что Маргарита умерла у нее на глазах. Ее муж Марко Фьоре, привалившись к столу и сунув руки в карманы, наблюдал за происходящим с недоверием на лице, точно все это был лишь дурной кошмар. Валентине показалось, что он по-настоящему расстроен.

– Кто-нибудь помнит, с кем говорила эта женщина в тот момент, когда ей стало плохо? – спросила лейтенант громко.

К ней снова подкатил Пабло Рамос:

– Она была с нами, но то и дело кто-то подходил, кто-то отходил, и сама она ходила за кофе. – Теннисист указал на стол с большим диспенсером для горячих напитков, как в гостиницах на завтраке.

– На самом деле она говорила со всеми. – К ним присоединился Феликс Малианьо, он старательно отводил взгляд от Маргариты, вокруг которой собрались дворцовые смотрители, будто оберегая тело или хотя бы достоинство покойной. – Все тут общались, ходили туда-сюда.

За спиной у Валентины раздалось знакомое прищелкивание языком.

– Мать вашу за ногу… Еще один труп!

Лейтенант Сабадель вытаращил глаза, уж такого по прибытии во дворец Ла-Магдалена он точно не ожидал увидеть. Марта Торрес тоже во все глаза смотрела на тело Маргариты – первый труп в ее карьере. Конечно, ей приходилось анализировать фотографии и отчеты о вскрытиях, но воочию с трупами она еще не сталкивалась.

Внезапно откуда-то появился Оливер Гордон и подошел к Валентине:

– Можно с тобой поговорить?

– Оливер, сейчас не время, – ответила она, удивленная, что он надумал выяснить отношения в подобных обстоятельствах.

– Как раз самое время. Это связано с… – И он указал на мертвую женщину.

– А этот-то что тут забыл? Он на всех вечеринках тусит? – спросил Сабадель и уставился на Ривейро в поисках поддержки, но встретил только недовольную гримасу.

Младший лейтенант лично знал Оливера по нескольким делам, к которым тот имел отношение, и еще как партнера лейтенанта Редондо. Он ничего не имел против Оливера, однако сейчас не находил объяснения его присутствию. Но от неожиданного вмешательства Оливера всех отвлекло появление нового персонажа.

– Добрый вечер, господа. – Подошедшему к ним румяному мужчине было лет сорок, сам он был одет в гражданское, но за ним следовали несколько полицейских в форме. Он широко улыбнулся: – Валентина.

– Добрый вечер, инспектор, – кивнула она.

Это был Мигель Мансанеро, инспектор полиции Сантандера.

– Рад тебя видеть, – сказал Мансанеро, глядя на нее со значением.

Хотя они служили в разных подразделениях, им не раз доводилось работать вместе, и как только инспектор узнал, что Валентина потеряла ребенка, он сразу с ней связался. До того, как он сам стал отцом, он, наверное, счел бы перестрелку в Ла-Альберисии прискорбным несчастным случаем, но теперь, когда у него был двухгодовалый малыш Мартин, он понимал, что связь с детьми очень крепка.

Мансанеро перевел взгляд на тело Маргариты и поморщился, словно гримаса могла помочь лучше представить картину