Что скрывает прилив? - Мария Орунья

– И даже по телефону не говорили, вообще не общались?

– Нет, клянусь вам.

– И какое у вас сложилось о сеньоре Помбо впечатление при знакомстве?

– Какое впечатление? Не знаю. Мне она показалась немного отстраненной и холодной, если честно. Она поздоровалась с нами мимоходом, прежде чем уйти в каюту, и мы все слышали, какой нагоняй она устроила бедной секретарше. Потом она заперлась, и дальше я видел ее уже только мертвой, я уже рассказывал.

– Да, вы уже рассказывали. Но этот вечер был устроен в честь Василя Раллиса, и я не очень понимаю, почему вас пригласили.

– Полагаю, сочли, что встречать такую звезду, как Раллис, должны наиболее уважаемые представители клуба. Союз предпринимателей координирует сотрудничество входящих в него компаний с клубом. Кейтеринг, клининг, медицинские и оздоровительные услуги, пошив униформы, организация мероприятий… Последний пункт должен приобрести большое значение, и этим ужином мы, можно сказать, давали ему старт.

– Большое значение? Почему?

– Потому что Юдит планировала использовать шхуну не только для увеселительных прогулок, но и для дела – проводить на ней клубные мероприятия, которые привлекли бы в Сантандер испанских и иностранных предпринимателей. Причем она в любом случае оказывалась бы в выигрыше, ведь сколько бы ни было таких мероприятий, их организацией должен был заниматься “Смарт”.

– Понятно.

Валентина подумала, что Юдит Помбо все-таки ничего не делала просто так, и как бы к ней ни относиться, надо признать, что деловая хватка у нее была отличная.

– А откуда у вас такая информация, если вы никогда не говорили напрямую с Юдит?

– Мне ее предоставил мой предшественник, разумеется. Он недавно ушел на пенсию.

– Хорошо. А ваш предшественник вам рассказывал что-нибудь насчет Кубка Дэвиса и его нового формата?

Эмилио Рохас пожал плечами. Валентина несколько секунд оценивала выражение его лица и решила, что оно ей кажется искренним, а Кубок Дэвиса хоть и важный турнир, но даже в прежнем формате Сантандер последний раз принимал его матчи несколько лет назад. Несомненно, турнир заметно влиял на экономику города, но такое нечастое и нерегулярное событие вряд ли имело существенное значение для Союза предпринимателей. Нет, этот человек едва знал Юдит, и из всех гостей шхуны у него было меньше всего мотивов убивать ее. Валентина посмотрела на Ривейро, словно тот мог ее вдохновить, но никаких новых идей не нашла.

– И последнее. По какой причине вы присутствуете здесь, на конференции по теннису?

– По какой причине? – удивился Рохас. – Вы еще спрашиваете? Торжественное закрытие, король!

– Что значит – король?

Валентина нахмурила брови и снова посмотрела на Ривейро, на этот раз вопросительно, но тот покачал головой, давая понять, что тоже не знает, о чем говорит бизнесмен.

– Хотя доподлинно неизвестно, будет ли он тут ночевать, мне сказали, что он, возможно, посетит торжественное закрытие конференции. Разумеется, неофициально, но поскольку он уже прибыл на чемпионат мира по парусному спорту, то у меня нет сомнений, что организаторы конференции предприняли соответствующие шаги.

– Прошу прощения… Давайте-ка разберемся. Во-первых, как король мог бы заночевать здесь, на Ла-Магдалене?

– Здесь же есть королевские покои. Полагаю, что в них.

Ошеломленная Валентина придвинулась к Ривейро и вполголоса, чтобы Эмилио Рохас не слышал, пробормотала:

– Черт, я же нездешняя… Этот ваш дворец что, не просто музей?

– Музей, конечно, но в нем сохранили несколько жилых комнат на случай, если кто-то из королевской семьи пожелает остановиться в Сантандере.

– А почему мне никто об этом не сообщил?

– Не имело отношения к делу… Тут все это знают. Успокойся, Валентина.

Лейтенант немедленно позвонила в комендатуру уточнить информацию о королевском визите и дополнительных мерах безопасности, несомненно принятых в этой связи всеми органами правопорядка в Сантандере. Но оказалось, что усиленные меры безопасности сосредоточены вокруг чемпионата по парусному спорту и сопутствующих мероприятий, а на Ла-Магдалене никакого усиления охраны не предусматривалось. Валентина дала отбой, так и не разрешив своих сомнений. Почему же тогда на въезде на полуостров было столько людей в форме? Да и полицейских в гражданском она безошибочно узнавала в толпе. Дело только в королевском визите в город или же в неподтвержденных слухах о том, что он может появиться на торжественном закрытии этой теннисной конференции?

– Не говорите, что вы не в курсе, что у королей есть право останавливаться во дворце, – решился вмешаться бизнесмен, будто наслаждаясь своим маленьким триумфом из-за того, что владеет информацией, о которой лейтенант и не подозревала.

– Да, я не в курсе, – признала она. – А вот вы, похоже, очень хорошо информированы.

– О, ну что вы… Я знаю не больше, чем другие, – сказал он, без надобности приглаживая свои зализанные реденькие волосы. – Послушайте, скоро начинается коктейль перед торжественным закрытием, могу я уже идти? Мы закончили?

– Да, закончили. Пока что. В любом случае, пожалуйста, будьте на связи по мобильному телефону.

– Разумеется, – поспешил ответить Эмилио Рохас и поднялся с легкостью, какой не ждешь от такого тучного человека.

Когда он вышел из бывшей приемной королевы, Валентина обратилась к Ривейро:

– Объясни-ка поподробнее всю эту историю с королем.

– Почему тебя это так волнует?

– Не знаю, просто нехорошее предчувствие.

– Из-за Виктории Кампоамор?

– Да, пожалуй… – кивнула лейтенант. – Скорее всего, это никак не связано, но у нас тут в здании радикальная антимонархистка, которая вчера была на шхуне, где погиб человек.

– Ну, радикальной я бы…

– Ты понял, о чем я. Она кажется безобидной, а ее идеи вполне себе в рамках закона, но ты же не станешь отрицать, что в спорте, политике и религии…

– Ненормальных полно, – задумчиво согласился Ривейро.

Валентина не слишком верила, что Виктория может быть замешана в этом темном деле. Однако она знала, что нельзя сбрасывать со счетов никого из подозреваемых, пока не будет полной уверенности в его непричастности. Мотивы убийцы иногда не подчиняются логике и подпитываются только тем, что бурлит в их мозгу.

– Ну-ка, объясни про короля, – потребовала Валентина. – Почему это у него тут комнаты? Я всегда думала, что здание принадлежит мэрии Сантандера.

– Это так, но мэрии его продал граф Барселонский – насколько я помню, в семидесятые.

– Граф… А, сын Альфонсо XIII?

– Да, Хуан де Бурбон.

– Стало быть, он символически уступил…

– Ну, – иронично улыбнулся Ривейро, – ему символически заплатили символические сто пятьдесят миллионов старых песет.

– Ты серьезно?

– Вполне. Готов поручиться за точность, потому что у меня сын недавно ходил сюда с классом на экскурсию и потом все нам пересказал, так что познания у меня свежие.

– Не понимаю, – задумчиво сказала Валентина. – Разве город Сантандер не подарил этот дворец Короне? Он же в таком случае должен охраняться как памятник культурного наследия.

– Не должен, поскольку его подарили не Короне, а Альфонсо XIII как частному лицу.

– Но если его потом продали, как тут могли остаться комнаты для королевской семьи?

– Насколько я знаю, такое условие поставил Хуан де Бурбон – попросил, чтобы во дворце две спальни всегда держали для королевской семьи на случай ее визита.

– Ладно, надо проверить, собирается ли король посетить торжественное закрытие. У нас тут все гости, присутствовавшие вчера на “Хиральде”…

– …и один из них может оказаться убийцей, – закончил Ривейро. – Но нет оснований подозревать…

– Да знаю, знаю, – согласилась Валентина. – Но лучше перестраховаться.

Лейтенант подошла к музейному служителю, и тот проводил ее в небольшой кабинет в стороне от туристического маршрута,