Что скрывает прилив? - Мария Орунья

где ее ждали один из членов оргкомитета конференции и несколько сотрудников дворца. Они подтвердили, что две большие спальни постоянно зарезервированы за королевской семьей, но их заранее предупредили бы, если бы комнаты потребовались. На самом деле, после того как граф Барселонский в 1977 году продал дворец городу, комнаты использовались всего дважды, поскольку королевская семья при посещении Сантандера обычно останавливается в отеле “Реал”. Что же до участия короля в торжественном закрытии конференции, это маловероятно. Разумеется, ему направили приглашение, но ввиду плотного графика чемпионата по парусному спорту его величество вряд ли посетит мероприятие, не входящее в официальный график визита.

– Понимаете, на чемпионате мира по парусному спорту присутствуют не только члены Королевского морского клуба, – объяснил член оргкомитета, – но и представители правительства, мэрии, Федерации парусного спорта Кантабрии, Федерации парусного спорта Испании, Международной федерации парусного спорта…

– Ясно, ясно! – Лейтенант вскинула руки. – Я поняла, его величество крайне занят.

Валентина поблагодарила собравшихся за информацию, ей стало немного спокойнее.

– Ну что ж, одной заботой меньше, – сказала она Ривейро.

– Да, не хватало нам только покушения на королевскую особу. Представляешь, что бы тогда было?

– Карусо бы удар хватил.

По лицу Валентины было легко догадаться, что ее совершенно не заботит, как капитан Карусо отреагирует на развитие событий. Сержант с тревогой посмотрел на нее:

– Ты в порядке?

Он смотрел так серьезно, что Валентина поняла – Ривейро спрашивает обо всем сразу. О ее психическом состоянии, об Оливере, о ее здоровье, о ее здравом смысле.

Валентина улыбнулась, чтобы его успокоить, но на самом деле в этот момент ей казалось, что мир ничего не потеряет, если она вдруг исчезнет вместе со своей тоской и невезучестью. Разве солнце перестанет всходить, если ее не станет? Она все чаще думала, как легко было бы отдаться на волю прилива, исчезнуть и обрести наконец покой. Устранить боль – как в операционной, когда тебе делают анестезию и остается лишь уюная темнота. Но пока что она тут, живая, и обязана раскрыть это в высшей степени странное дело.

– Я в порядке, правда, – наконец ответила она.

– Нет.

– Что? – Она удивленно посмотрела на Ривейро.

– Ты не в порядке.

Он шагнул к ней, положил руки ей на плечи.

– Мы друзья, Валентина. И я знаю, тебе говорили, что эта боль, которую ты чувствуешь, со временем пройдет, но это неправда. Она навсегда останется с тобой, но в каком виде – зависит от тебя.

Валентина с любопытством смотрела на него. Ривейро хороший человек и здравомыслящий, у него очаровательная жена родом с Канарских островов и двое детей, в которых он души не чает, но он никому не дает советы, не лезет в душу. Может, так проявляется его дружба? Ривейро относится к ней как к очень близкому человеку, ради которого готов поступиться своими принципами.

– Я говорил с отделом по борьбе с оргпреступностью.

Повисла короткая пауза. Сержант, казалось, искал подходящие слова.

– И что?

– Тебя просили держаться в стороне, а ты продолжаешь искать того снайпера. И я знаю, что информация, которую ты добыла, может быть опасной. Ты должна бросить это дело.

– А кто дал тебе право вмешиваться в то, что тебя… – Валентина, вспыхнув, отступила на несколько шагов. После долгой паузы она заговорила: – Слушай, я благодарна тебе за беспокойство и заботу, черт побери, но я имею право расследовать что хочу, если это не мешает работе.

– И я тебя понимаю, но это как раз мешает твоей работе.

– Отвали, Ривейро.

Несмотря на повисшее между ними напряжение, он не смягчил суровый тон.

– Ты себя в зеркале видела? Каждый день бегаешь и качаешься, как будто у тебя в жизни больше ничего нет. Ни с кем не общаешься вне работы, сидишь в своем отеле, как отшельница, и наверянка не спишь.

– Тебе-то откуда знать, сплю я или не сплю? Ты что, отец мне?

Ривейро снова шагнул к ней, но Валентина метнулась в сторону.

– Да достаточно просто на тебя взглянуть, Валентина. Бледная, мешки под глазами. Ты сама знаешь, это плохо кончится.

Она горько рассмеялась.

– Плохо кончится? Да неужели! – воскликнула она, едва сдерживая слезы. – По-твоему, я жду какого-то хорошего конца, как в сказке? По-твоему, я такая тупая? О, я тебя умоляю! Не думай, я для себя уже ничего хорошего не жду, но если мне удастся поймать эту тварь, всем будет лучше.

– Тебе будет лучше, хочешь сказать.

– Всем. На одного злодея станет меньше. Разве не это самое главное? И если нет, то чем мы тогда заняты, объясни мне?

Ривейро помолчал, подыскивая веские слова.

– Мы добиваемся справедливости, Валентина, но не в одиночку. Ты знаешь, что над этим делом работают отдел по борьбе с оргпреступностью и центральное оперативное подразделение. Ты должна делать то, что тебе приказано, – держаться в стороне, постараться вернуться к нормальной жизни.

У Валентины потекли слезы, но лицо осталось суровым.

– У меня больше нет жизни, к которой можно вернуться.

– Потому что ты не хочешь.

– Потому что я не могу.

Сделав вид, что не замечает этих слез, Ривейро опять положил ей руки на плечи. Теперь он заговорил с ней мягким, доверительным тоном:

– Бывает такая вина, такая глубокая печаль, что она навсегда остается у нас внутри, становится частью нас. И с ней можно жить и даже радоваться. Это нормально, поверь. Но если впустить эту боль в себя и не выпускать, если дать ей загнить у тебя внутри, ты превратишься в чудовище.

Она выдержала его взгляд, изобразила намек на улыбку.

– Вычитал в какой-нибудь книжке по популярной психологии?

– Валентина.

Она отстранилась, искоса посмотрела на сержанта и двинулась к выходу.

– Чудовище, значит?.. А я же такая мягкая стала.

Он пошел следом, явно не собираясь позволить ей обратить все в шутку. Она же поняла, что не может так поступить с Ривейро. Не поворачиваясь к сержанту, она заговорила:

– Его прозвище Студент. Он колумбиец. Один из лучших снайперов ФАРК.

– Что? Но ФАРК уже сложил оружие, – удивился сержант, знавший, что Революционные вооруженные силы Колумбии подписали мирный договор с правительством страны еще в 2016 году.

– Не совсем. Некоторое количество диссидентов ФАРК заявили, что снова возьмут в руки оружие. Но он не из них, он ушел после подписания мирного договора.

– О… И что теперь?

– А то, что это сокровище, которое ты мне предлагаешь оставить в покое, занялось наркоторговлей, как многие диссиденты ФАРК. И в конце концов он оказался в Испании, чтобы тут контролировать одну из их “касс”.

– Вот черт. Хорошо, ты меня убедила, Валентина. Если наркоторговцы ему доверили решать денежные вопросы, он и правда очень опасен. И ты знаешь, что он наверняка на мушке у полиции, у отдела по борьбе с организованной преступностью. Что тебе еще надо? Пусть они занимаются этим делом.

– Они уже сколько лет им занимаются и никак его не поймают. Он наемник. Не мне тебе говорить, что это значит. Сегодня он служит одним, завтра другим, убивает, калечит тех, кого ему велят.

– Но ты знаешь, что оперативники идут по его следу, – стоял на своем Ривейро. – И ты не можешь брать на себя всех преступников в стране, тем более этого.

– Не могу? Что значит не могу? – В тоне Валентины послышался вызов. – Ты бы не преследовал его, если бы он убил твоих детей?