Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Уайлдинг-хаус, поместье, где живут сэр Ролли и миссис Роллингброк!

– Что ты хочешь рассказать?

– Я никаких тортов не видела, ни орехов, ни бутылок с биттером, нет, мэм. А вот гераниевые листья видела, и я подмела их с пола. Мамка-то раньше завсегда готовила гераниевую воду для хозяйки, так уж я этот запах ни с чем не перепутаю. Точно герань я смела вчера вечером, мэм, а у нас дома горшков с геранью сейчас нет. И на лужайке мы выращиваем только розы, гвоздики да маргаритки.

Как интересно!

– Спасибо, Люсинда, вы очень помогли. А что говорит миссис Роллингброк об Аластере Уитлсби?

– Ничего особо не говорит, да только я знаю, что она его шибко не жалует. Она-то молчит, а вот сэр Ролли всегда глаза к небу заводит, если миссис начинает о своем Клубе убийств талдычить, и не потому, что читать не любит – ее-то рассказы он прям обожает.

– Это те, с говорящей кошкой? – спросила Филлида, пытаясь представить реакцию Сырка и Горбушки, если бы она рассказала им, что в некоторых книгах коты разговаривают. Да у них бы шерсть на загривке встала дыбом от такого беспомощного, плебейского способа коммуникации, да еще со стороны представителя кошачьей породы, не говоря уже о чудовищной кличке Мисс Обнимашка!

– Да, мэм. Сэр Ролли каждый день просит показать ему новые страницы, а потом они их обсуждают вечером за коктейлями – конечно, если не принимают гостей.

– Как я понимаю, Клуб убийств собирается в Уайлдинге довольно часто, – сказала Филлида. – Не слышали ли вы каких-то споров или ссор между участниками? Может быть, у вас есть основания подозревать кого-то в желании убить сэра Уитлсби?

Люсинда взглянула на молодого человека, который еще не выступал.

– Я-то обычно наверху убираю, мэм, в спальнях, а вот Ноэль может вам больше рассказать.

– Я лакей в Уайлдинге, – проговорил юноша слегка ломающимся голосом. – Я помогал нашему дворецкому мистеру Уолли во время собраний Клуба убийств. Вы уж меня извините, миссис Брайт, но мне кажется, никто не любит мистера Уитлсби – когда он выступает, все перешептываются, а смуглый господин с тонкими усами, забыл его имя… одевается как благородный…

– Мистер Женевен, – услужливо подсказала Филлида.

– Вот он… вообще ненавидит мистера Уитлсби. Я иногда такое от него слыхал – когда он как бы про себя говорил, – никому не рискну пересказать.

– Ну а что-нибудь необычное вы заметили? – спросила Филлида. – Что-то бросилось в глаза за последние два дня?

– Нет, мэм, ничего не бросилось.

– Не знаете ли вы, Люсинда или Ноэль, что такого мог сказать вашей хозяйке мистер Уитлсби, что она пригласила его на вечер? Как я поняла, она не собиралась этого делать, но в последнюю минуту передумала.

Оба синхронно помотали головами.

– Ну хорошо, а вдруг миссис Роллингброк что-то скрывает от мужа? – спросила Филлида. – Что-то, чем ее мог шантажировать мистер Уитлсби?

– Вы хотите сказать, есть ли у нее любовник? – прошептала Люсинда.

– Или карточные долги? – предположил Ноэль, с вожделением глядя на Люсинду.

– Что-то в этом роде.

– Нет, мэм, не думаю, – ответила Люсинда. – Я дружу с камеристкой миссис Веры, и она бы точно сказала мне, если бы что-то подозревала.

Ноэль тоже с сожалением покачал головой.

– Благодарю вас обоих, – ответила Филлида. – Большое спасибо всем! А где ты работаешь, милочка? – обратилась она к третьей женщине, которая до сих пор молчала.

– У мистера Билдопа, мэм. Я его экономка, но живу у себя дома. Каждый день прихожу, убираю, готовлю. Он милейший человек – когда не заводит себя по поводу Святой Вендреды.

Филлида прекрасно знала о трениях между англиканской и католической церковью в Листли и поэтому промолчала и лишь с энтузиазмом покивала.

– У мистера Билдопа вчера я видела небольшой торт, мэм, не знаю, откуда он появился, я точно не пекла, да он и не ел его. А потом торт исчез. А днем полисмены приходили к нам, меня допрашивали. И о торте расспрашивали, и о клубничном джеме. А мой викарий-то сказал, что банка разбилась и он ее выбросил, но я не видела осколков, и констеблю об этом рассказала, да. Может, не следовало? – Ее маленькие темные глаза налились тревогой. – Мистер Билдоп никому зла не причинит, право слово… Он же такой нервный, трепетный… А у преступника ясная голова должна на плечах сидеть, верно я говорю, мэм? И дух сильный, и эта… решимость серьезная – а у моего и тело-то не тело, а мокрая простыня какая-то.

– Согласна, – сказала Филлида. – Но как мистер Билдоп относится к мистеру Уитлсби?

– Ох, не любит он его, сильно не жалует, мэм. Да только это не секрет никакой. Он и при мне произносил слова, какие от священника не ожидаешь, мэм; да что с того? Мало ли кто чего болтает? Мели, емеля, как говорится… И он, эта… он желал плохого не самому мистеру Уитлсби, а его рассказам, вот как! Он однажды сказал, что хотел бы увидать, как страницы об инспекторе Белфасте сдует ветром в камин, чтоб они там сгорели.

– Мистер и миссис Уитлсби ходят в Святую Вендреду, не в церковь Святого Терстона, – заметила Филлида. – Не поэтому ли мистер Билдоп недолюбливает их?

– Только потому, что они деньжат отваливают Святой Вендреде, – уверенно сказала экономка. – Они и еще эти Роллингброки, вот об этом он каждый день мне твердит. Почему все богачи Листли ходят в Святую Вендреду? И почему при ней еще и сиротский приют имеется?

Интересно, как мистер Билдоп относится к чете Маллоуэнов? Оба они редко появлялись в церкви, потому что мистер Макс был католиком, а миссис Агата придерживалась англиканской веры.

– Не случалось ли чего-то странного в эти дни? Ты что-нибудь заметила?

– Только этот торт, мэм. Я бы ничего такого не подумала, если бы бедный отец Тули не умер от отравления, – экономка пожала плечами. – Но наш-то торт здесь при чем? Мистер Билдоп с расстройства мог сам его съесть и ни с кем не поделиться. Я его знаю, он всегда страшно переживает перед этими их встречами, накачивает себя сладким для храбрости.

– А масляные пятна на его одежде или обуви? Или листья герани не видели?

– Нет, мэм, не замечала.

– Что же, благодарю вас еще раз, – Филлида оглядела небольшую группу слуг и встала. Она задала все вопросы, которые хотела, и была довольна тем, что узнала. В ее голове постепенно складывалась определенная картинка, а маленькие серые клеточки интенсивно работали, чтобы заполнить недостающие части.

Но как хочется найти результаты голосования!