Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

ты делаешь, когда во время шторма пропадает электричество, это начинаешь думать о том, когда оно вернется. Но после урагана вроде Марии люди ведут себя иначе. Нет, они знают, что электричества нет и вернется оно еще не скоро, так что лучше об этом не думать вовсе. Телефон показывал, что у меня остался 61 % аккумулятора, но сигнала не было. До возвращения сигнала может пройти несколько дней. Я хотел услышать голос Наталии, услышать, как она скажет мне, что все в порядке. Если сигнал вскоре не появится, то я попытаюсь доехать до нее.

На кухне покашливал водопроводный кран, производил звуки, какие издает умирающий от жажды. Ничего не случилось. Все было в порядке. Мы были живы. У нас все еще оставалась крыша над головой. Мы это уже проходили. Пройдем и теперь. Мы были boricuas de pura cepa, а это означало, что мы сделаем все, что потребуется.

24. Наталия

—

Лучше всего не выходить

Секреты в горах

Быстрые, милосердные смерти

Молотом по небу

Провинциал

Наталия сидела на своем балконе и размышляла о том, сколько людей, живущих в горах, роют со слезами на глазах ямы у себя на заднем дворе.

Hay cosas sin nombre que viajan con la tormenta. Después de que pasa un huracán, lo mejor es no salir. «Со штормом путешествуют безымянные существа. После урагана из дома лучше не выходить».

Наталия уставилась на полоску океана, вспоминая слова бабушки. За бензозаправкой виднелась линия глубокой синевы, обрамленная двумя высокими зданиями, богатые обитатели которых наверняка имели чудесный постоянный вид на Атлантику.

Переезд в это место с Кейлой был хорошим финансовым ходом. Отсюда до всего было близко – panadería [85], берега, ее матери, кладбища, на котором похоронили ее деда, – а вот эти здания, которые закрывали от нее берег, всегда вызывали у нее раздражение. Потому что напоминали ей о том, чем владеют другие и чего нет у нее. Мужчины, погоды, Бога, этих гребаных призраков.

«Есть безымянные существа, которые путешествуют вместе с бурей. После урагана из дома лучше не выходить».

Бабушка Наталии повторяла ей эти слова снова и снова. Фактически в каждый сезон ураганов. Да что говорить – она делала это каждый год между началом июня и концом ноября. Время от времени, если Наталия была занята чем-то иным или когда она стала тинейджером, а истории бабушки вызывали у нее скуку, и она закатывала глаза, слушая их, бабушка Айрис принималась рассказывать ей дополнительные истории, которые всегда звучали как предупреждения.

Люди после ураганов исчезали, говорила ей Айрис, их забирало нечто, не имеющее имени, оно приходило за ними с ветром и дождем. Старики и больные иногда открывали дверь и сами выходили на ветер и под дождь, и больше их никто не видел. На фермах по всему острову козы и овцы рожали двухголовое потомство или извивающуюся массу плоти и волос с лишними конечностями и внутренностями наружу. Ярость горных рек становилась богопротивной, она заглатывала маленькие лодки и дома, которые стояли слишком близко к берегу. Дети начинали говорить на разных языках. Старики пускались в разговоры с давно умершими друзьями и членами семьи так, словно стояли перед ними. Люди, жившие в одиночестве, умирали дома таинственной смертью, а то, что переломало их тела, не оставляло после себя никаких свидетельств. Кто-то из семьи или из соседей в конечном счете находил их окоченевшие тела, видел их лица, на которых застыла гримаса ужаса.

Наталия в детстве верила этим историям, но, став тинейджером, относилась к ним как к брехне, правда, она снова уверовала в них, когда наступила зрелость и она стала интересоваться историей ее семьи. В первый год ее учебы в колледже, когда она приехала домой, одна старая подруга пригласила ее перекусить. Они сидели за столом на заднем дворе ее подруги, когда Наталия увидела крохотный, битый непогодой деревянный крестик на земле. Подруга сказала ей, что здесь могила ее младшего братика. Он родился с рогом в середине лба во время урагана девять лет назад. Ее отец разбил его маленькую головку кирпичом, повязал четки на шею младенцу, сунул ему в рот бусинку и похоронил здесь в сырой земле, чтобы то существо, которое все еще оставалось здесь на другой день после урагана, могло забрать с собой свою несчастную некрещеную душу.

Эта история потрясла Наталию, но она не сказала подруге ни слова. Ее подруга, второкурсница афро-карибских кровей по имени Зои, многому научившая Наталию в колледже, увидела что-то в ее лице и прикоснулась к плечу подруги.

«Такие вещи есть во всех культурах. Ты понимаешь – такие вещи, которые другим народам кажутся… жестокими. У нас это есть. Всегда было. Это и вещи вроде рифа близ Ла-Перлы, и того, что обитает в пещере в Хаюйе, не случайно ведь правительство огородило и защитило вход туда. Это не многим хуже, чем немалая часть нашей истории, а история наша – настоящая уродина». Ее слова никак не соответствовали улыбке на ее лице.

После этого разговора у Наталии родилась идея проекта «Устная история», и шесть или семь уик-эндов она провела в горах, расспрашивая людей, которых знала с рождения, об их опыте во время и после ураганов. В конечном счете у нее появился список из тринадцати пропавших, что было немало для относительно маленького горного городка Хаюйе, и семи новорожденных, появившихся на свет с «порчей», проклятием. Или же это были, как сказал один старик, bebés de la lluvia, дети дождя.

События, о которых рассказывала ей бабушка и прежде казавшиеся Наталии стариковской выдумкой, все оказались правдой. И теперь, когда Наталия сидела на своем балконе и смотрела на разорванное небо и сердитое море между зданиями, эти истории вот-вот должны были продолжиться, как и после всех других ураганов, в газетах и на ее телефоне. Они начнут звучать и из маленьких динамиков ее радиоприемника, как только кто-то вернется в эфир, и все истории будут облачены в невинные слова вроде «пропал без вести», «исчез», «считается мертвым».

Все, что она выяснила, расспрашивая людей для своего проекта, пробудило в Наталии жажду знаний, которая привела ее в библиотеку интернета. Она стала глотать книги по фольклору, потом по магии, ритуалам и Карибской истории. И с тех пор «узнавать больше» стало ее одержимостью. Она хотела помогать, а потому довела дело до конца, закончила колледж со степенью бакалавра. А потом продолжила учиться, чтобы получить звание медсестры и получать жалованье, помогая при этом людям, но еще она