Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр

– Так вот оно что!

Объяснять, что он имел в виду, не пришлось.

– Ты догадался? – воскликнула Джудит. – Ты понял, как заперли комнату?

– Да.

– И это?.. – Она взглянула на бумаги в его руке.

Марк не ответил. Он поднял голову, и его темные волосы блеснули в свете лампы.

– Это было там?

– Придумка Коллинза? Наверняка сказать нельзя. Но если это его трюк, то, клянусь этим и этим, – Марк поднял руки с бумагами, – наш друг с бакенбардами играл честно.

– Даже в письме к Диккенсу?

– Даже в письме к Диккенсу! С самого начала мертвец бродил у дома и стучал в окна и дверь, требуя, чтобы его впустили.

Даже в ночной тишине они не услышали, как по Харли-лейн, которая когда-то называлась Блю-Руин-лейн, проехал автомобиль. Не услышали и мягких шагов человека, пересекшего открытое пространство, бывшее трактирным двором. Даже звонок в дверь, громкий и настойчивый, не привлек их внимания.

– Нравится ей это или нет, я должен задать несколько вопросов Бренде. Ради ее же безопасности и ее же блага. Я обязан это сделать. Настоять. Так нужно.

– Марк, – уже другим тоном обратилась к нему Джудит, – не делай этого.

Он встряхнулся, как будто только что услышал ее.

– Не делать чего, Джудит?

– Не копай глубже! Пожалуйста!

– Но ведь ты сама настаивала на продолжении расследования? Буквально только что ты требовала…

– Ох, не обращай внимания на мои слова! Ты не понимаешь, на что способна женщина, любая женщина, когда она увлечена мужчиной. Я не могу говорить то, что думаю, потому что получится грубо, но повторяю – не трогай ее. Пожалуйста!

Снова звякнул дверной звонок. В дверь настойчиво постучали.

Окна были открыты, и они отчетливо услышали голос мисс Дороти Хардинг, опытной медсестры, которую пригласил доктор Фил Маракот.

– Миссис Уокер! Если вы не против, миссис Уокер. Будьте добры, откройте дверь!

Дверь открыл Марк.

Мисс Хардинг – в белой форме, с завернутым пузырьком в руке – не стала высказывать то, о чем наверняка подумала, и ограничилась общими словами:

– Добрый вечер, профессор Рутвен. Боюсь, доктор Маракот будет очень огорчен, если вы расстроили миссис Уокер.

– Я тоже был бы огорчен, мисс Хардинг. Миссис Уокер… надеюсь, ей уже лучше?

– Мы надеемся, что ей станет лучше, если она сейчас же поднимется наверх. Спокойной ночи, профессор Рутвен.

– Марк! – вскричала Джудит.

– Миссис Уокер. – Тон медсестры не изменился.

– Марк, не делай этого! Пообещай мне!

– Я не могу этого обещать, Джудит. Ты же знаешь, что не могу.

– Ладно. Может быть, и так. Завтра днем я уезжаю в Ричмонд. Пообещай хотя бы позвонить мне туда, в дом моего шурина, после шести вечера?

– Миссис Уокер!

– И, ради всего святого, не звони из своего дома! Позвони отсюда! Здесь никого не будет, а ключ – под ковриком.

– Миссис Уокер, – повторила медсестра.

Бледная от ярости, Джудит повернулась к ней:

– Да помолчите же вы! Марк! Ты пообещаешь?

– Да, Джудит. Обещаю.

– Спокойной ночи, профессор Рутвен, – сказала мисс Хардинг.

Марк уже шагал по дорожке. Позади него, в комнатах за открытыми окнами, висела напряженная тишина, нарушаемая только мерным тиканьем напольных часов. На Харли-лейн Марк взглянул в сторону Красного коттеджа – и замер.

Машины доктора Сэмюэла Кента не было. Темное и безмолвное, бунгало выглядело заброшенным, как будто в нем давно уже никто не жил.

Часы на руке показывали десять минут двенадцатого, когда он вернулся домой.

В гостиной, в кресле под белым чехлом, напротив арки, ведущей в холл, Бренда закурила сигарету.

Жалюзи были опущены. Свет горел только в холле, и большая часть гостиной оставалась в тени, как и сама Бренда в белом платье. Но огонек спички на мгновение высветил ее лицо: напряженное и тревожное.

Огонек погас, и Бренда слегка наклонилась вперед и бросила сгоревшую спичку в пепельницу рядом с креслом.

– Доктор Фелл в гостевой комнате. – Ее голос прозвучал на неестественно высокой ноте.

– Лег спать?

– Да. Он… попросил извиниться перед тобой. Хотел посмотреть те заметки для ненаписанного детектива, так что я дала ему машинописную копию из шкафа в твоем кабинете. Ничего, да?

– Да. Конечно.

Он стоял под аркой, лицом к ее креслу, и его тень падала вперед, туда, где Бренда сидела в полумраке.

В правой руке он сжимал два листка бумаги – два набора ключей. Эти ключи открывали новые возможности, в связи с чем он должен был задать ей с полдюжины вопросов. Хотя нет, хватило бы трех или даже двух, чтобы развеять все недопонимания и успокоить ее… да и себя тоже.

Но что-то в атмосфере гостиной мешало перейти к делу. Марк посмотрел на бумаги, потом бросил взгляд на неясный силуэт Бренды. Огонек сигареты то вспыхивал, то тускнел.

– Дорогой, – ее голос едва уловимо дрожал, – тебя долго не было. Ты где-то задержался?

– У Джудит Уокер.

Бренда поднялась. Только теперь он увидел, что на ней не белое платье, а белый шелковый халат, туго перехваченный на талии.

– Я не против! – воскликнула она. Огонек в ее руке описал дугу. – Пойми, я ничего не имею против. Но разве ты не рад меня видеть?

Подыскивая слова, Бренда махнула рукой и в следующий момент раздавила сигарету о край пепельницы. Фонтанчик искр осыпался на пол.

– Мне казалось, ты был рад сегодня днем, – запинаясь, проговорила Бренда. – Ты сам сказал! Но если это не так…

– Не рад тебя видеть? Боже мой! Иди сюда!

Она бросилась к нему.

Марк смял бумаги в руке и швырнул их в полумрак. К черту вопросы, ответы и всю эту академическую чепуху! Только это имело значение – сейчас и всегда.

И он забыл о вопросах. А они еще доставят ему немало неприятных минут, прежде чем в деле об убийстве Роуз Лестрейндж случится последний, самый зловещий поворот.

Глава семнадцатая

Последний, самый зловещий поворот в деле об убийстве Роуз Лестрейндж случился ближе к закату следующего дня. Марк Рутвен считал, что он готов ко всему. Даже к удару молнии.

Он тщательно продумал план и мог с полным правом сказать, что разгадал три четверти загадки. Теперь ему нужно было вытянуть всю правду из человека, которого следовало убедить признаться.

Но на самом деле он не был готов.

Под утро вторника, 20 июля, когда они с Брендой наконец уснули, начался дождь. В полусумраке, под монотонный шелест дождя, они не просыпались до самого полудня, пока миссис Партридж – в этот день ей помогала строгая с виду, но расторопная мисс Свит – не подала им завтрак.

Как всегда, утро началось с домашней неразберихи. Часть новостей супругам сообщили миссис Партридж и мисс Свит, остальные принесла