Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр

Доктор Гидеон Фелл ушел в десять утра – прогуляться по территории колледжа и осмотреть местные достопримечательности в сопровождении доктора Кента, а потом встретиться с несколькими людьми.

Бренда пришла в ужас и принялась корить себя за недостаток гостеприимства, но Марк ее успокоил.

Оба чувствовали приближение неприятностей, но Марк, в отличие от Бренды, по крайней мере представлял, в чем они заключаются. Между тем, согласно поступившим неофициальным сообщениям, доктора Фелла угощали хересом и ланчем в величественном доме доктора Арнольда Хьюита в конце Колледж-авеню. Чуть позже, в начале второго, Марк застал Бренду у телефона с длинным списком имен в руке и поспешил вмешаться.

– Минутку. Что ты делаешь?

– Дорогой, нам просто необходимо устроить званый обед. Времени в обрез, мне следовало подумать об этом еще вчера, но…

– Не надо.

– Что не надо?

– Не надо ничего устраивать. По крайней мере, не сегодня. Пусть обед будет только для нас троих – скажем, в семь.

– Марк, что происходит?

Ответить он не мог. Вскоре Бренда уехала за срочными покупками в Куинсхейвен – супруги простились так, словно она отправлялась на год в Европу, – а он не решился задать ей свои вопросы.

Бывают моменты, особенно в состоянии сильного эмоционального возбуждения, когда задавать вопросы нельзя. В такие моменты они могут причинить обиду, вызвать подозрение в недоверии и даже предательстве.

Кроме того, убеждал он себя, расхаживая по гостиной после четырех, вопросы и не нужны. По крайней мере, адресовать их следует не Бренде. В том, что он задумал…

Посвятить в свой план он не мог даже доктора Фелла. Действовать придется в одиночку, и если вся затея провалится, то пусть пострадает только он сам.

В начале шестого дом как будто погрузился в непонятную, зловещую тишину. Марк, расхаживавший в задумчивости по комнате, остановился.

Шорох дождя прекратился. В хмуром, промокшем мире, где вода все еще журчала и капала с карнизов, тем не менее улавливался неясный намек на то, что солнце может еще выглянуть. В прихожей, когда Марк взял трубку, было душно.

Прежде чем набрать номер нужного ему человека, Марк сначала позвонил по другому номеру. Ответ на заданный им вопрос должен был стать чем-то вроде предзнаменования. Как он и ожидал, ответ свелся к одному короткому слову – «да».

Не теряя времени, Марк набрал номер, который и хотел набрать с самого начала.

– Ты не мог бы встретиться со мной, – спросил он после обычного обмена приветствиями, – сегодня в восемь вечера?

Он прислушался к интонации ответа. Знакомый голос прозвучал теперь странно и неестественно, ведь Марк знал, что сделал этот человек.

– Зачем?

– Боюсь, что по телефону сказать не могу. Это слишком важно. Но если я пообещаю объяснить, как был устроен трюк с запертой комнатой, ты придешь?

– Где встретимся?

Марк уже собирался назвать бунгало. Было бы логично встретиться там, в компании призрака мертвой женщины. Но затем он вспомнил о полиции – невидимой, но вездесущей, постоянно кружащей вокруг дома по какой-то непостижимой причине.

И тут ему пришло в голову, что ведь есть место получше.

– У меня нельзя, – объяснил Марк, – потому что Бренда будет рядом. По понятным причинам нельзя и у тебя дома. Встретимся в доме Джудит Уокер… Нет, нет! Она уехала сегодня и не вернется еще несколько дней. И нет, никакого незаконного вторжения – Джудит оставила ключ.

– Ты уверен, что ее нет? Она точно уехала?

– Она уехала. – Марк почувствовал, как участился пульс. К горлу подступил ком. – Ключ под ковриком, и мне нужно позвонить ей после шести. Ты придешь?

– И ты объяснишь мне, как заперли комнату?

– Да!

– В восемь.

– В восемь! – ответил Марк и положил трубку.

Разговаривая, он краем уха услышал, как закрылась входная дверь. Доктор Фелл уже вошел и теперь стоял перед ним, весь в каплях дождя – на черном костюме из альпаки, на густых волосах и даже на усах.

– Сэр, что вы собираетесь сделать? – Голос Фелла прозвучал глухо, как рокот далекого грома.

Марк положил трубку.

– Я мог бы задать вам тот же вопрос.

– Я пытаюсь, как и с самого начала, предотвратить бессмысленную и ужасную трагедию.

– Полагаете, есть опасность еще одной трагедии?

– Есть, причем большая.

Сжав кулаки, Марк направился в гостиную.

– Если коротко, – продолжил, отдуваясь, доктор Фелл, – я разговаривал – совершенно неформально, смею вас уверить – со всеми, кто замешан в этом деле. Например, перекинулся парой слов с миссис Уокер перед тем, как она, по-видимому, укатила в Ричмонд…

– По-видимому? – повторил Марк.

– Разве я так сказал? Должно быть, потому что, подобно покойному Генри Джеймсу, мы обставляем каждое утверждение оговорками из опасения придать ему большее, чем есть, значение.

– А нет ли другой причины? – спросил Марк. – Вчера вы отправили меня к Джудит Уокер, когда мы услышали ее крик. Я до сих пор не знаю, что с ней было. Но вы потом даже не спросили, в чем дело.

– В этом не было нужды, – ответил доктор Фелл. – Я уже знал.

– Доктор Кент тоже знал?

Оба намеренно говорили, не договаривая, и сами прекрасно это понимали. Они фехтовали словами, атакуя и защищаясь, пытаясь выяснить, что знает другой.

Доктор Фелл изучающе посмотрел на Марка, и в этом взгляде стороннего наблюдателя было что-то зловещее.

– Интересно, поймет ли мое поколение ваше? Или ваше – мое? Архонты афинские! – Он надул щеки. – Я задаюсь этим пустяковым вопросом, сэр, потому что сегодня утром провел пару часов в доме Сэма Кента. Я видел его жену, дочь, сына, даже собаку…

– И?

– И могу заметить, – продолжил доктор Фелл, – что мы сидели не в его библиотеке, как я ожидал, а в мастерской, как он это называет, – сухом и просторном подвале, месте, предназначенном для благородного искусства бить баклуши и считать ворон, а не заниматься чем-то полезным и скучным. Вы ведь видели эту мастерскую?

– Много раз.

– Тогда вы наверняка знаете, что мусора там столько, словно его собрали с трех свалок и «Тысячи и одной ночи»?

– Да, а еще там целая коллекция напильников разного размера.

Доктор Фелл стоял у кофейного столика перед белым диванчиком в оконной нише. Достав из кармана сигару с пестрой этикеткой, он резким движением – так, что колыхнулись его многочисленные подбородки – сорвал целлофановую обертку.

– А! – воскликнул он. – Вижу, вы уделили время изучению заметок Уильяма Уилки Коллинза и его письма Чарльзу Диккенсу.

– А вы разве нет?

– Да, разрази меня гром! И замечу, что доступ к коллекции острых стальных напильников есть у кого угодно. Повторяю, у кого угодно.

– Согласен, – сказал Марк.

Обмен ударами фигуральных рапир участился.

– Я упомянул сей факт, – добавил доктор Фелл, –