Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

— Может, тут раскрывать-то и нечего, — попыталась я немного погасить его горячность.

— Тогда точно звать полицию бессмысленно, — логично резюмировал Корнелиус. — Хотя я бы не сказал, что так уж нечего. Жаль, я ночью тупанул, не догадался поварское расписание потребовать. Там наверняка был этот Виктор и когда у него смены. Ну не может быть так, что на завтрак на кухне работает только один человек!

— Да... Логично...

— И потом, когда я выспался, подумал: слишком был уж этот Эдди вежливым. Так охотно открывал мне всё, показывал... С одной стороны, обслуга, конечно, так и должна себя вести. А с другой, он тоже человек! Он должен был обидеться, что я его отмудохал!

— Совершенно зря ты, кстати, это сделал.

— А это мы выясним, если во всём разберемся, — ответил Корнелиус.

— Ну давай не будем разбираться, а! Пожалуйста! Я боюсь!

— Ты можешь не участвовать.

— Я боюсь за тебя, бестолковая ты голова!

— А вот это напрасно. Ты же знаешь, я на бокс ходил три года, потом два на карате, в стрелковый клуб...

— Да знаю-знаю! Какой прок от стрелкового клуба, если у тебя нет здесь оружия?! Да и от карате тоже — если оружие есть у этого Виктора. А у него есть как минимум кухонные ножи. И друзья, о которых написано в этой бумажке!

— Может быть, он и врёт про друзей, чтоб казаться сильнее.

— А если не врёт?

— Значит, мы имеем дело с заговором и обязаны раскрыть его. Кто мог подбросить тебе эту дрянь?

— Кто угодно, — и я перечислила тех, кто толокся возле меня на сегодняшних лекциях и после них.

— Ну, Леона сразу отметаем, он хороший... А Фернандо мутный типчик. А уж что касается Антона, — и Корнелиус скривился, вспомнив то, как мы искали Клементину. — Этому Антону я давно не доверяю. Слишком тихий. Явно мнит себя лучше других. Да ещё населенец... Ты, Мирра, извини, но с населенцами держать ухо востро надо. Знаешь, как в Спарте ребята время от времени собирались и лупили этих чертовых илотов — для профилактики.

— Малгожата ещё, — напомнила я, чтобы увести разговор от населенцев и профилактического битья.

— С ней я не общаюсь, так что тоже подозрительная. Слушай! А что, если Виктор это не единственный лже-студент? Что, если с нами на лекции ходят и другие самозванцы?

— Исключено. Нас 56, и я видела список студентов.

— Значит, кто-то из студентов помогает заговорщикам! Вот чёрт! Это Антон! Я уверен, что это Антон! И Эдди тоже с ними, разумеется! А что, если они планируют отравить нас?!

— Они уже бы это сделали, если бы собирались. И потом, для этого совсем не обязательно ходить на наши лекции.

— Да, верно... Здесь что-то более оригинальное и зловещее.

— Корнелиус, прошу тебя, давай больше не будем в это лезть!

— Хватит трусить! Правители мира не трусят! И потом, не факт, что эти парни в самом деле чем-то нам опасны.

— Если они не опасны, то нам тем более незачем тратить силы на беготню за ними!

— А если опасны, то наше бездействие может поставить под угрозу ещё хренову тучу людей, находящихся на острове!

— Мы должны сказать родителям!

— Мирра, нет. И я уже ответил, почему. Я справлюсь сам!

— Ну я тогда сама напишу маме...

— Мирра, если ты так сделаешь, ты больше не сестра мне! Неужели так трудно хоть раз дать мне шанс проявить себя?! Ты не представляешь, как мне осточертело ходить с охраной, прятаться за папенькину спину, гулять только на личной площадке... Достало!!!

— Но ты даже не знаешь масштаба угрозы! Ты хочешь сражаться, но сам не знаешь, как, с кем и каким оружием!

— Разберусь по ходу дела. Так или иначе, молча хавать эти сраные угрозы я не буду. Клементина изменила — схавал, Эдди этот дебильный прикинулся одиноким идиотиком в пустой кухне — тоже схавал. Хватит! Я не собираюсь идти на поводу у угрожающей мне обслуги!

— И что ты намерен делать? — спросила я, отчаявшись взывать к его рассудку.

— Я ещё подумаю.

— Дай мне слово, что завтра не попытаешь снова залезть на кухню!

— И что мне за это будет?

— Тогда я пообещаю не писать ничего маме.

— По рукам! Никакой кухни завтра и ни слова нашим предкам.

Мы взаимно поклялись.

— Но имей в виду: я не спущу с рук кашеварам их угрозы, — резюмировал Корнелиус.

42. Среда, 26 сентября. Вечер

Оставшись одна, я опять стала думать про то, кто подкинул записку. За этим вопросом неизбежно всплывал ещё один — кто и как вообще узнал про наш визит на кухню? Логичнее всего было предположить, что Виктору стало о нём известно от бедного, напрасно пострадавшего Эдди... Но что, если нет? Ведь если Эдди так упорно утверждал, что никакой Виктор на их кухне не работает, значит, к нашему визиту он готовился заранее? И подозрительные моменты, которые отметил Корнелиус, тут по делу! Смена из одного-единственного младшего повара это очень странно! И эта услужливость Эдди... Не для того ли он был так вежлив и с такой готовностью показывал нам кухню, чтобы создать ощущение, что там — ничего интересного? Словно специально хотел отвадить, оставив нас с ощущением, что кухня — это всего лишь кухня и никаких загадок...

Нет, стоп. Я множу сущности без надобности.

Кухня это правда просто кухня, так и есть. Просто на ней работает некоторое количество агрессивных придурков. Может, даже всего лишь один. Он прикидывался студентом, а потом, обозлившись на то, что разоблачили, начал глупо угрожать нам. Вот и всё. А Корнелиусу просто очень хочется движухи. Но раз он дал слово, по, по крайней мере, следующие сутки я могу не беспокоиться...

А завтра можно будет посоветоваться с Вэнсом на эту тему.

С милым мистером Вэнсом... С моим сладким Лоуренсом Дезмондом...

Уговорив себя, что записка и вся ситуация это не так уж и страшно, я вновь погрузилась в любовные грёзы. Признаться, об опасности мне думать не хотелось. Хотелось только вновь и вновь проигрывать в голове восхитительные события внутри шкафа, представлять себе волосы, пальцы, ресницы и губы начальника, вспоминать, какой он был на ощупь, наслаждаться нашей новой общей тайной. Интересно, завтра будет продолжение? Хоть бы было! Я умру, если на этом всё закончится!

Я знаю, где он живёт, и, в принципе, могу туда пробраться...

Нет-нет, это лишнее!

Я