Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

Ну что ж, раз так, поддержим...

Я сделала глупую физиономию, похлопала ресницами, накрутила прядь волос на пальчик.

— Ох, не знаю, сэр! Это так сложно!

— Вы плохая студентка, очень плохая, — бархатным голосом отозвался преподаватель, отчего у меня в животе потеплело и ужасно захотелось кусать губы.

— О, да, сэр, так и есть. Может, спросите что-то полегче, ммм?

— Хорошо, мэм, только это будет ваш последний шанс! Самый последний! Если вы опять провалитесь, придётся наказать вас, — произнёс мистер Вэнс, уже не сдерживая улыбки, от которой мои бёдра сами сжались и заёрзали по стулу. — Я сурово поступаю с плохими студентками, очень-очень сурово, вы можете не сомневаться!

— Я вся в ожидании.

— Какие известные события стали результатами МК-Ультра? — спросил мистер Вэнс.

О, конечно, я знала! И Вэнс тоже знал, что я знаю. Но значения это уже не имело. Отработка закончилась, и теперь между нами происходило другое действо.

Мы играли в людей, играющих в преподавателя и студентку. И то, что мы на самом деле были преподавателем и студенткой, делало эту игру самой волнующей из всех, где я когда-либо участвовала.

Так что я ответила:

— О, нет, сэр! Я забыла! А можно подсказочку?

— Никаких подсказочек, — сказал Вэнс так сурово и так сладко, что я чуть не застонала. — Вы, что, не учили?! И о чём вы только думали?!

— О, сэр, сегодня ночью я только и думала о том, какой пиджак вы нынче наденете! — Ляпнула я.

Вэнс едва не рассмеялся, но потом опять напялил маску строгости:

— Пиджак?! Что за неподобающие мысли, мэм?! Вы должны были учить всю ночь сегодня!

— О, сэр, я учила, учила, но только увидела вас, как всё вылетело сразу из головы!

— Вам должно быть стыдно, мэм!

— Мне стыдно! Ещё как! Ужасно стыдно! Сэр, а может, можно сдать этот зачёт каким-нибудь другим способом?

— Другим способом? — Вэнс ухмыльнулся. — Каким же?

Не знаю уж, для камер был этот спектакль или для развлечения Вэнса, но вид у него был такой, словно он вот-вот набросится на меня. Так что я решила не смущаться и ответить очевидное:

— Сэр, за зачет я могу вам прибраться в шкафу.

— Приступайте немедленно! — ответил шеф.

И я помчалась к шкафу почти вприпрыжку.

Оказавшись внутри, я задумалась, верно ли всё поняла. Вэнс не шел. На всякий случай я уткнулись в полку с какой-то макулатурой и принялась делать вид, что действительно там прибираю.

Кажется, я так разволновалась, что в первую секунду даже и не заметила, когда Лоуренс Дезмонд, в этот раз не закрывший дверь в шкаф, оказался за моей спиной.

Он обнял меня сзади и прошептал на ухо:

— А ты ещё смелее, чем я думал!

За этим последовали поцелуи в шею, от которых у меня перед глазами всё поплыло. Остатки разума покинули меня. Чертов Виктор, чёртова пружина от оружия, чёртов Корнелиус со своей манией лезть в неприятности — всё это мгновенно перестало для меня существовать. Оставались только губы Вэнса, ласково скользившие по моей шее и по уху; руки Вэнса, гладившие талию, а потом начавшие подниматься выше и выше, и через секунду обнаруженные около груди; его живот, прижавшийся к спине моей (может, не только живот, а ещё кое-что!)..

— Не знаю, шутила ты или нет, — продолжал шептать мне самый сладкий голос. — Но я тоже думал о тебе всю эту ночь.

— Не шутила, — ответила я и повернула голову навстречу новому поцелую, ещё лучше тех, вчерашних.

Увлечённая исследованием его губ, его рта, его языка, я и не заметила, как руки преподавателя оказались на моей груди. А когда заметила, не думая, прижала их ещё сильней руками собственными, выгнулась инстинктивно, и потёрлась задницей об то, что прижималось к ней у Вэнса. Он немного отстранился, засмеявшись:

— Осторожно, дорогая, я же всё же на работе!

— Простите, сэр... Больше не буду.

— Нет, будешь, но позже. Не здесь. Ещё как будешь, милая, — промурлыкал он мне в ухо.

Потом убрал руки с груди, сделал шаг назад и потрогал мою юбку, словно собирался её купить.

— Это платье, оно для меня? — спросил Вэнс. — Ты думала обо мне, когда одевалась?

— Да, сэр, — призналась я.

— "Да, сэр", "нет, сэр", "простите, сэр"! — Передразнил меня преподаватель. — Мирра, мы сейчас целуемся в шкафу, а ты упорно называешь меня "сэром"! Что, во время секса так же скажешь?

То, как он легко и походя сказал о том, о чём я не осмеливалась ещё и думать, оказалось как удар по голове. Я обернулась и уставилась на его восхитительно наглую физиономию. Вэнс ухмылялся. То, что он сказал "во время секса", а не "если будем", означало, что моё согласие он считал уже полученным. По правде говоря, всё так и было. Я готова была отдаться ему ещё вчера. А, может, и в тот раз, когда на коленях стояла. А, может, и раньше.

Я лишь ждала, когда этот бесстыдный нарушитель правил соберётся взять своё.

— Сэр, вы так говорите, как будто...

— Да, как будто всё уже решил за нас обоих. Но если ты и дальше продолжить звать меня "сэром" в такие моменты, то я тоже буду говорить "мэм"! Мэээм! — Растянул он специально это слово, отчего между ног стало мокро. — Мэээм, вы этим уже занимались?

— Да, сэр, пару раз. Мне не очень понравилось. Парень был...

— Да к чёрту того парня. Вы всё делали неправильно, уверен! Поворачивайтесь задом, мэм.

— Зачем?

— Поворачивайтесь задом, мэээм, — сказал ещё раз Вэнс так жёстко и так уверенно, как он с Арчи говорил на семинарах. — Я сейчас вас научу, как это делают. Я ж доктор философии. Давайте, мэм, быстрее.

Я послушалась.

Вновь получив в своё распоряжение мою спину и всё, что к ней прилагалось, Вэнс по-хозяйски задрал мою юбку.

Я ойкнула. Ну ладно хоть трусы на мне красивые...

— Мэээм, вы заставляете меня зайти чуть дальше, чем планировал сегодня, — промурлыкал мистер Вэнс, гладя мою попу.

И тут в дверь постучали.

Мы замерли.

Потом раздался скрип.

Потом шаги.

И наконец голос чёртовой Элисон:

— Мистер Вэнс! Вы тут? Я пришла отработать занятие за понедельник!

Мистер Вэнс опустил мою юбку, поправил пиджак, шумно выдохнул и крикнул:

— Да, иду!

Потом шепнул мне тихо: "Сиди здесь, пока эта дура не уберётся", прихватил с собой какие-то бумажки и как ни в чём не бывало вышел из шкафа, не забыв, однако же, закрыть за собой дверь — нам ужасно повезло, что выходила она в дальний угол комнаты, и