Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Ну… – он заставил себя оторваться от котлеты и поднял на нас глаза, избегая моего взгляда. – вообще в центре поселка будет ярмарка, можно будет сфоткаться в казачьих костюмах, прикупить какие-нибудь сувениры типа деревянных ложек и картин из сушеного рогоза. Ну, вы знаете, эти местные народные умельцы и их творения… В общем-то, бывает, что попадаются неплохие. Потом приедет глава района или глава поселения, и под стандартную музыку начнутся вручения грамот за всякие номинации вроде «Многодетная семья», «Наши долгожители», «Самая старая пара поселка».

– Реально есть такая номинация? – Ира подавилась чаем.

– Ну, я имел в виду тех, кто поженились сто лет назад и до сих пор вместе, – Паша улыбнулся. – А вот потом уже будет дискотека. Обычно она под открытым небом, но сегодня – не знаю. Может, тент какой-то соорудят.

– Интересно, а парни тут нормальные есть? – задумчиво оглядывая столовую, проговорила Ира.

Дима фыркнул в свой суп:

– Кому и кобыла невеста[3].

Ира хотела было прочесть какую-то гневную отповедь и уже открыла для этого рот, но ее прервал неожиданно громко прозвучавший голос. На середину столовой выбежала вездесущая Оля и, похлопав в ладоши, радостно прокричала:

– Сегодня день поселка, и по такому поводу у нас будет дискотека. Всем быть веселыми и красивыми. Будут медляки и белый танец!

– Кто-нибудь из вас пригласит меня, хорошо? – Дима решил обезопасить себя на берегу. Он был довольно стеснительным и не слишком любил общаться с кем-то, кроме меня и Иры, ну и теперь еще и Паши. В привычной для него среде он мог быть душой компании, но стоило кому-то вторгнуться в его комфортный мир, как он мог замкнуться в себе, и я его понимала.

– Не волнуйся, мы не отдадим тебя на съедение львам, – заверила его Ира. – А если они набросятся, я вынесу тебя из амфитеатра.

– Ну, просто Урс и Лигия[4], – усмехнулся Паша, – местные ссыльные поляки оценили бы твои познания.

Ира, сидя за столом, проделала какой-то невероятный финт рукой и слегка качнулась вниз, очевидно, изображая что-то вроде придворного поклона.

Я вперилась в Пашу взглядом и увидела, что он тоже смотрит.

– Это одна из моих любимых книг, – мрачно сказала я.

– Моя тоже, – коротко ответил он.

Повисла неловкая пауза. Если бы мы сейчас были наедине, то, возможно, решили бы все свои вопросы, но в присутствии Иры, Димы и еще нескольких десятков человек это было сделать невозможно. Ира, догадавшаяся о сути заминки, решила разрядить обстановку:

– А вообще, такое ощущение, что мы должны посетить мероприятие в добровольно-принудительном порядке.

– Так и есть, – слегка встрепенувшись, откликнулся Паша, – побеспокоили местных своей экспедой – извольте повеселиться с ними на празднике.

Оля завершила свою пылкую комсомольскую речь, послав в сторону Паши недвусмысленный взгляд и вернулась за стол. Вскоре мы собрали свои пустые тарелки, допили чай и выдвинулись на места дислокации, чтобы привести себя в порядок.

***

Наша учеба всегда была напряженной. Помню, когда мы только поступили, старшекурсники говорили нам, что потом будет легче. Окончив третий курс, я так и не поняла, когда наступит заветное «потом» – вечно хотелось спать, в мешки под глазами можно было складывать картошку и сил на что-то, кроме учебы, почти не было. Я никогда не понимала, как при таком образе жизни Ира умудрялась выглядеть не то что сносно, но даже иногда позволять себе блистать на студенческих тусовках. Впрочем, мне подруга всегда говорила, что я выгляжу хорошо – наверное, чтобы утешить.

День поселка должен был начаться ближе к пяти. Воспользовавшись моментом, я решила поспать до четырех, подумав, что одного часа на сборы мне хватит за глаза. Будто нужно много времени для того, чтобы надеть какой-нибудь плюс-минус не уродливый джемпер, юбку, расчесать волосы и накраситься единственной помадой, завалявшейся в рюкзаке.

Ира, однако, была не согласна с моим спартанским настроем и решила взяться за меня основательно. Она исхитрилась заставить меня влезть в какую-то черную рубашку с длинными рукавами, а сверху нацепила на меня бледно-лиловый велюровый жакет и вместо юбки заставила надеть джинсы.

– Другое дело! – с довольным видом воскликнула она, отойдя чуть подальше, чтобы рассмотреть меня, – Стиль! Если Индиана Джонс после такого будет щеки надувать, то он просто дурак.

– Ира! – воскликнула я, – Ты что там себе придумала? Мы с ним друзья.

– Ой, – она скривилась и подняла ладони вверх, – всё, молчу. Потом расскажешь, как приспичит.

Что именно должно было мне приспичить, она так и не уточнила, но нужно было идти. Решив больше не провоцировать подругу, я позволила ей накрасить меня тушью и помадой. Через десять минут мы вышли на улицу

***

День поселка в Поречье представлял из себя то, что обычно представляет сельский праздник – набор мероприятий был стандартным, но я бы не сказала, что мероприятие в точности походило на то, что я видела у себя дома.

Многие сибирские деревни могут похвастаться долгой историей, но не у каждой есть фишка, которую можно сделать лицом поселка. У Поречья такие фишки были, и я подумала, что лет через десять-двадцать при должном уходе поселок может превратиться в туристический центр.

Праздник проводили на площади рядом с местным ДК, так, что было видно и школу, и музей, и дом Кологривовых. Вокруг было расставлено множество палаток и прилавков, кто-то потрудился и распечатал огромные фотографии Поречья в XIX веке, и можно было проследить, как выглядел поселок в свою бытность окружным городом. На стендах были карты и история тракта, тут же стояли тантамарески, засунув головы в которые можно было предстать на фото нарисованным казаком или купеческой дочкой, что незамедлительно побежали проделывать Ира с Димой, попросив Пашу сфотографировать их на его «Полароид». Были на стендах и фотокарточки известных личностей, живших в Поречье или посещавших его, под ними в нескольких строках были расписаны биографии. Мы решили пройтись вдоль этого стенда.

– О, Радищев тут проезжал! – воскликнул Дима, – «Бунтовщик, хуже Пугачева», – процитировал он Екатерину II.

– Ну да, и декабристов тут нелегкая пронесла, – Паша указал на следующий стенд. – А вот сам Кологривов, кстати.

Отец Софьи предстал перед нами стройным и слегка убеленным сединой мужчиной, которому было на вид больше пятидесяти. Пару его фотокарточек мы уже видели в музее, но здесь портрет был другой. Умный и настороженный взгляд, казалось, даже сквозь века просвечивал насквозь. Мне вдруг подумалось, что это был очень интересный человек, не лишенный некоего ребячества даже в почтенном возрасте.

– Софьи нет по понятным причинам, – Паша пожал плечами, и