Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

— За что?

— За разное, — Бранников засмеялся. — Подожди, еще подружишься с ним.

Попов дипломатично промолчал.

— Ладно-ладно. Ну-ка. Эй! Пацаны, ко мне! — Бранников заложил два пальца в рот и озорно свистнул.

— А вы почему не купались, дяденька? — спросил наголо остриженный мальчишка.

— Я плавать не умею. Еще утону. Кто спасать будет?

— Неправда!

— Умеете плавать!

— Мы спасем! — загалдели мальчишки.

— Ладно. В следующий раз. Тут мне ваша помощь нужна.

Мальчишки притихли.

— Вы дяденьку здесь не видели, незнакомого? У него еще чемоданчик черный такой…

— Ага, видели. Только он без чемоданчика был.

— Точно? Без чемоданчика?

— Он, может, запрятал его…

— Вы не все сразу… По одному. Вот ты, — Бранников указал на стриженого. — Тебя Колькой зовут?

— Нет, Вовка.

— Говори, Вовка.

— Он здесь вот прошел, — мальчишка указал на тропинку и побежал вперед, гордый оказанным доверием. — Мы купались. Потом смотрим — нету. Ну, мы ничего… А тут Славкин Шарик прибежал, мы его хотели искупать, а он деру… Мы — за ним. Смотрим, а он лежит вот здесь…

— Кто? Шарик? — весело спросил Бранников.

— Не, дяденька. Только он тогда совсем живой был…

— Как он лежал? — Бранников вытащил носовой платок и вытер лоб, глаза…

Вовка лег на траву.

— Так. Ясно. Больше вы его не видели?

— Нет.

— Ну, спасибо. Идите, купайтесь.

И только ребятишки исчезли за кустами, как Бранников улегся на траву, на то самое место, которое указал Вовка. Потом встал, отряхнулся и, что-то насвистывая, зашагал в деревню. Навстречу бежал Косарев.

— Сердюк послал… Прокопьев… — Косарев был бледен и дышал тяжело, загнанно.

— Что с ним?

— Мертвый…

— Как мертвый?

Косарев странно пожал плечами.

XIII

Волк криво усмехнулся, сощурил глаза.

— Не думал свидеться?

— Рад видеть тебя, Волк, — заюлил Прыщ, оправившись от испуга. — А мы думаем, давно тебя нет, может, что…

— Рано хоронишь, кореш. Я на твоих похоронах пить буду, а не ты на моих… Долго живешь…

Слова Волка звучали, как приговор, и Прыщ почувствовал, что если сейчас не осуществит давно задуманное — не доживет до утра. Волка не задобришь ни лестью, ни посулами. Маленькая кухонька показалась вдруг такой родной, такой необходимой, что перехватило дыхание и он еле нашел в себе силы выдавить дрожащим голосом:

— Что так мрачно?

— На похоронах веселья не бывает. Ксиву давай. Ну!

— Сейчас, сейчас… Документы я давно приготовил, — засуетился Прыщ. — Может, выпьешь с дороги? Выпьешь водочки?

Волк смотрел настороженно, но упоминание о водке смягчило его.

— Плесни, — он уселся на табурет, ногой отшвырнул в дальний угол волчонка. — Хозяйством обзаводишься? Зря. А деньги целы? Если хоть один рваный рубль истратил!..

— Не психуй, Волк. Как ты сказал, так и сделано, — Прыщ старался говорить спокойно, но руки его дрожали, бутылка жалобно звякнула о стакан.

— Вот, пей.

Волк смерил Прыща презрительным взглядом и было потянулся за стаканом, но передумал.

— Сам хлебни!

— Зря ты… Зря. Видишь, заводская пробка, — стал объяснять Прыщ. — Все по путю…

— Хлебни!

— Нет-нет, смотри! — Прыщ отпил из стакана. «Хорошо, что не послушал Меченого, а то бы сейчас…» — эта мысль чуть взбодрила.

— Пей еще!

Прыщ сделал еще глоток.

— Дай другой стакан.

— Зачем?

— Брезгую я…

«Ах ты, сволочь!» — Прыщ задохнулся от негодования, но тут же испугался, как бы Волк не заметил, и с готовностью подсунул другой стакан.

Волк взял в руки бутылку, зачем-то посмотрел на свет ее. Плеснул в стакан. Сполоснул его. И только после этого налил полный.

— Огурчиков я сейчас…

— Тащи.

Когда Прыщ, спустя некоторое время, зашел на кухню, неся перед собой миску, полную огурцов и помидоров, Волк сидел в том же положении, даже не притронувшись к водке. Пистолет, купленный специально для этого случая два месяца назад за бешеные деньги, холодил под рубашкой живот, но Прыщ не осмелился прямо вот так, на глазах. Поставил миску на стол, достал солонку, выложил нож. «Нож-то зря ему…» — спохватился он, но вспомнил, что про место, где деньги, еще не сказал…

— Пей, чего ты?

— А ты давно завязал?!

— Печень замучала, — начал Прыщ, но спохватился: — Я сейчас, вот только этого… — показал он на волчонка. — Выброшу из кухни.

Наконец Волк потянулся за стаканом. Поднес к губам, сделал глоток, второй…

И тогда Прыщ высвободил из-под рубахи пистолет, поймал дрожащей мушкой затылок Волка. Выстрел прозвучал приглушенно. Волчонок шарахнулся из угла к двери, потом под стол. Волк дернулся, уронил стакан и боком повалился на пол. Табурет грохнул, падая…

XIV

Он лежал вниз лицом за ветхим забором крайнего огорода. Серый цвет формы проглядывал сквозь густой и высокий бурьян. Людей было мало, но они уже бежали отовсюду.

— Кто к нему подходил? — Бранников нервно раздувал ноздри.

— Я и вот — хозяин, — Сердюк указал на высокого, сутулого старика. — Свадьба у него. Сына женит.

Попов сразу же узнал его, хотя тот сегодня был без шапки. «Тогда он говорил о командированных…»

Когда начали переворачивать тело, люди задвигались, вытягивая шеи. Попов увидел лицо Прокопьева. Оно было спокойным и при солнечном свете не похожим на мертвое. И даже вдавлина на щеке, очевидно от стебелька травы, подтверждала это. Крови не было. Будто человек спал. И эта непохожесть на смерть еще больше угнетала. Женщины завсхлипывали, запричитали…

Бранников долго рассматривал пятно на рукаве покойного. «Масляное!» — догадался Попов. И у него в памяти всплыл грязный комбинезон Чудова с жирными пятнами на нем. Попов оглянулся, ища, с кем бы посоветоваться, и вдруг увидел Чудова. Тот стоял совсем неподалеку, как-то сгорбившись, безвольно опустив руки. Он! На свободе?! Попов хотел побыстрее пройти к Бранникову или найти Сердюка, но люди стояли плотно. Да тут как раз стали класть труп на подъехавшую машину. С новой силой вспыхнули всхлипывания. А когда, наконец, Попов добрался до Бранникова и хотел рассказать о своих подозрениях, тот довольно грубо оборвал:

— Потом! Наговоримся. Успеем…

В кабинете председателя сельсовета Косарев допрашивал пожилую женщину. Попов хотел послушать разговор, да передумал и вышел на крыльцо.

Подходили люди. Здоровались. Спрашивали, где найти следователя. Попов указывал на дверь кабинета председателя и продолжал стоять на крыльце, пытаясь мысленно провести черту от убийства к убийце или убийцам. В голову лезли настолько фантастические вещи, что сам диву давался — откуда что берется. Люди выходили от Косарева — мужчины закуривали, женщины вытирали глаза и сморкались.

Увидав Сердюка, торопливо шагающего к сельсовету, Попов кинулся навстречу с вопросом:

— Скажите, а Чудов не сбежал?

— Мы его выпустили. А почему это тебя интересует? — Сердюк приостановился.

— Как? — удивился Попов. — Ведь