Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

class="p1">После получасового чтения записной книжки Табиты Энгстрём он знал не больше, чем в самом начале. Для него по-прежнему не было сомнений в том, что Табита Энгстрём была психопатическим существом, которое обожало карать и жестоко обходиться с теми, кого выбирало своей целью — настолько жестоко, что это не могло остаться незамеченным. Фактически четыре или пять эпизодов, которые она перечислила и описала, попали в газетные заметки, и как минимум два из них закончились расследованием.

Он встал и за четверть часа ввёл своего начальника в курс дела по этому журналу и изложил свои соображения.

Маркус перелистнул ещё одну страницу. — Да, жёсткое чтиво. Но, имея это в виду, можно почти утверждать, что Рагнхильд Бенгтсен оказала обществу услугу, убрав Табиту с улиц.

— Да, пожалуй, то же самое можно сказать и о Рагнхильд Бенгтсен, когда убрали её. — Карл придвинул журнал к себе. — Мы теперь со стопроцентной уверенностью знаем, что тело в Скевинге принадлежит Рагнхильд Бенгтсен?

— Я еще не получил отчет судмедэксперта, но он звонил мне вчера вечером и подтвердил это с вероятностью девяносто девять и девяносто девять сотых процента, так что да, можно сказать и так.

— Вот как, он был настолько уверен? На основании чего?

— Потому что один из зубов мудрости в челюсти трупа так и не прорезался, а еще потому, что мы вдвоем помогли институту своим подозрением, что Рагнхильд Бенгтсен могла быть вероятной жертвой. Поэтому судмедэкспертиза затребовала рентгеновские снимки напрямую у её стоматолога, и это было попадание в яблочко с первого раза.

— Рентген челюсти это подтвердил?

— Да, абсолютно. Несмотря на отсутствие кончиков пальцев и размозженное лицо, в личности трупа нет никаких сомнений. Это РАГНХИЛЬД Бенгтсен.

Карл кивнул. — Что-нибудь еще интересное от судмедэксперта?

— Хм-м-м, возможно, не в плане её смерти или смерти Табиты Энгстрём, а скорее в плане понимания того, кем на самом деле была Рагнхильд Бенгтсен.

Маркус повернулся к окну, выходящему на парковку, где Гордон как раз парковал свою маленькую колымагу. — Её тщательно осмотрели, и патологоанатомы обнаружили, что Рагнхильд Бенгтсен подверглась довольно гнусному истязанию половых органов.

— Изнасилование? Но она не подавала заявления, мы это проверяли.

— Да, я знаю. Но все же были обнаружены старые, но очень тяжелые травмы в области малого таза, которые определенно долгое время после нападения лишали её любой возможности вагинального полового акта. И мы думаем, что она никак не могла нанести их себе сама.

Карл и Роза проиграли в жеребьевке по поводу первого задания на день, так что теперь они стояли перед невзрачным дачным домиком в Тикёбе, где вышедшая на пенсию мать Рагнхильд Бенгтсен, вероятно, получила разрешение от коммуны на круглогодичное проживание.

Роза с опущенными уголками губ смотрела на деревянный дом в плачевном состоянии, который скорее шел под снос, чем под реновацию. Дырявые водостоки, явные следы гнили, местами обнажавшие скудную изоляцию между наружной и внутренней стенами, окна, которые больше не держались на обеих петлях, треснувшие стекла — список можно было продолжать бесконечно. Упадок, свидетельствовавший о нищете, одиночестве и о коммуне, которая не следила за ситуацией.

Карл отодвинул ветку ежевики, пробивавшуюся в то, что когда-то было верандой, и постучал в дверь.

Женщина, открывшая им, не выглядела удивленной. Она заправила седые волосы за уши и впустила гостей внутрь.

— Вы, небось, пришли, чтобы выселить меня из дома, — безучастно сказала она, пока резкий запах гнили и мочи бил им в нос. Она шла впереди них мимо штабелей картонных коробок и мусора и указала на диван в гостиной, который настолько позеленел от плесени, что даже животное не захотело бы на нем лежать. Поэтому они остались стоять.

— Вы ведь мать Рагнхильд Бенгтсен, не так ли? — спросил Карл, натягивая маску на лицо, и дело было вовсе не в коронавирусе.

Она выглядела озадаченной. — А что с ней?

— Вы, должно быть, не следили за новостями в последние пару дней?

Она указала на стопку местных газет, брошенных в углу и лишь наполовину прикрывавших море использованных консервных банок, остатков еды и пластиковых упаковок. Это было похоже на участие в трагическом реалити-шоу канала TV3 «Экстремальные скряги». Трудно было представить нечто более далекое от маниакальной страсти к порядку её дочери.

— Мы пришли сообщить вам, что ваша дочь мертва, госпожа Бенгтсен. Мы очень сочувствуем.

Ни один мускул не дрогнул на её морщинистом лице.

— По всей видимости, она была убита несколько дней назад, и вчера мы нашли её тело, — бесстрастно добавила Роза. Она наверняка просто хотела поскорее с этим покончить и выйти на свежий воздух. — Значит, вы, возможно, также не знаете, что предшествовало этому преступлению?

— Я не разговаривала с ней больше десяти лет, так откуда мне знать? — Она по-прежнему казалась совершенно равнодушной.

— Десять лет?! Могу я спросить, почему? — продолжила Роза.

— Она убила своего отца, так с какой стати мне иметь с ней дело?

В этот момент Карл перестал чувствовать вонь. — Эта информация для меня в новинку, на чем вы основываетесь? На подозрениях или…?

— Подозрения, ха! После того как ему ампутировали ноги, она следила за тем, чтобы он получал уколы инсулина, и получал он их более чем достаточно, уж поверьте мне. Она его убила.

— Ну, тогда это, должно быть, было из сострадания, я полагаю, — заметила Роза.

— Да, это ты так говоришь, и выглядишь ты тоже как идиотка, если хочешь знать мое мнение. Вы правда из полиции, Господи помилуй.

Роза на мгновение откинула голову назад. К таким оплеухам она не привыкла. — Ну, спасибо за комплимент, — ответила она. — Можем мы выйти на улицу и продолжить разговор там? Здесь воняет хуже, чем смерть и навозная куча.

Затем она крепко схватила даму за руку и вытащила её наружу, прежде чем Карл успел её остановить.

Она отпустила её посреди зарослей, которые наверняка когда-то были газоном. — Так вот, теперь «идиотка» спрашивает тебя: почему Рагнхильд должна была убить своего отца? И заодно я спрашиваю тебя, почему ты вообще не проявляешь ни малейшей реакции, хотя мы только что сказали тебе, что твою дочь убили.

Женщина скрестила руки на груди и сплюнула на землю. — Сама, видать, напросилась, лживая, мерзкая тварь.

Карл попытался поймать её взгляд. — Почему Рагнхильд должна была убить отца?

— О-о-о, у