Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

— Ну, раз это никуда не привело, я вернулся к другим делам и сосредоточился на поиске дела за 2010 год, где могла бы фигурировать соль, как мы и договаривались.

— И такого дела ты, полагаю, не нашёл.

— Нет, не нашёл... но всё же — нашёл.

Он пододвинул Карлу копию газетной страницы.

— Эту газетную вырезку прислали сегодня утром на наш общий диск. Её отправил коллега из Оденсе.

Карл наклонился над столом, положив руки по обе стороны от копии.

— «Главный советник TaxIcon[24] найден утонувшим в бассейне», — прочитал он вслух. — Это дело вел тот коллега из Оденсе? — спросил он.

— Нет, но когда он получил запрос Розы о делах с солью, он сразу же подумал об этом случае. Тогда в Оденсе это было довольно громкое происшествие.

— TaxIcon, никогда не слышал о такой фирме.

Роза криво усмехнулась. — Это, наверное, потому, что ты не читаешь газет, и потому, что знать такие фирмы как эта, Карл, — это уровень доходов значительно выше нашего. TaxIcon — это налоговая консалтинговая фирма для очень богатых людей.

— Да, и Пиа Лаугесен, которая утонула, владела этой фирмой, — добавил Ассад. — Ей было шестьдесят четыре, она жила одна, поэтому прошло несколько часов, прежде чем персонал нашёл её плавающей в бассейне в саду.

— Что ж, такое случалось и раньше. Брайан Джонс из The Rolling Stones, например.

Карл не чувствовал себя молодым, видя их пустые взгляды. Они понятия не имели, кто такой Брайан Джонс. Он и сам не знал, пока его двоюродный брат Ронни, умерший в Таиланде, не рассказал ему об этом.

— Я просто к тому, что бассейн и внезапное недомогание могут быть опасным коктейлем. Так что хорошо, что ни у кого из нас его нет. — И снова никакой реакции. — Ну так а что с этим делом?

— А дело непростое — Пиа Лаугесен была не абы кем, она действительно была важной шишкой.

Теперь Карл окончательно запутался.

— Она была очень важным человеком для многих, ведь оборот её фирмы за полгода составлял около ста миллионов евро.

— Ого! Но вообще-то говорят «крупная шишка в музыке» (играть первую скрипку), Асад.

Асад покачал головой. Разве он не то же самое только что сказал?

— Взрослая дочь Лаугесен тогда заявила в одной из фюнских газет в криминальном репортаже, что её мать умела плавать, но никогда не пользовалась бассейном, поэтому ей казалось странным и подозрительным, что такое могло случиться. Фактически это был единственный раз, когда её мать видели рядом с бассейном, а садовник божился, что она так его ненавидела, что приказала ему его ликвидировать. Просто он не успел это сделать.

— Как полиция классифицировала смерть?

Асад вытащил распечатку полицейского отчета. — Да как ты думаешь? Судя по всему, она споткнулась о мешок, лежавший рядом с бассейном, ударилась лбом о край и упала в воду без сознания. Как несчастный случай, разумеется.

— Но почему тогда ты считаешь это дело интересным для нас?

Асад указал на предложение в отчете. — Потому что мешок, о который она споткнулась, был с солью.

— Соль для бассейна? А разве не хлор используют?

— И то, и другое, а иногда соль и хлор. Здесь, кажется, был бассейн с хлором.

— Вот те на, и это была поваренная соль?

— Согласно отчету, её не анализировали подробно, да и зачем экспертам было это делать?

Карл еще раз взглянул на газетную страницу. «20 августа 2010 г.», значилось там.

Все четверо повернулись к схеме, висевшей на стене, и Карл взял слово.

— Ладно. Давайте попробуем подытожить. У нас уже есть несколько убийств, где фигурирует соль, но посмотрите, к примеру, на 19 мая 2002 года, когда умирает Палле Расмуссен. Если мы предположим, что смерть Пии Лаугесен тоже была убийством, и если мы по-прежнему верим, что убийца движется вперед по датам, и если мы, наконец, склоняемся к теории, что преступление происходит каждые два года и в нем фигурирует соль, то я думаю, что убийства должны были быть совершены в 2004, 2006 и 2008 годах в последовательные даты, приходящиеся на период между 19 мая и 20 августа. Вот там мы и будем искать.

— Боже мой, — выдохнул Гордон.

Почти весь остаток дня ушел на то, чтобы раздобыть отчет о вскрытии Пии Лаугесен.

— Разве он не кажется в каком-то смысле немного зашифрованным? — спросил Гордон. — В отчете она описывается как необычайно сильная и физически крепкая женщина для своего возраста, а затем, как и ожидалось, констатируется, что женщина утонула, но была жива в момент падения, так как в легких обнаружили хлор. Значит, она дышала, когда попала в воду, и тут возникает вопрос: могло ли это быть самоубийством? Но зачем ей это? Она была здорова, успешна, с большой карьерой, кучей денег, связей, в хороших отношениях с дочерью. И тут встает вопрос: почему же она просто не встала и не вышла из бассейна? — Гордон почесал щеку. — В отчете сказано, что она, возможно, ударилась головой о край бассейна, но вскрытие говорит об обратном: значимых повреждений ни на теле, ни на голове не обнаружено, равно как и эксперты не нашли ни крови, ни волос, ни клеток кожи на краю бассейна. Алкоголя или наркотиков в крови тоже не было. Она умела плавать, но ненавидела воду. Я просто не понимаю. В отчете даже прямо не сказано, что она была без сознания в момент падения.

— Да, он странно пустой. — Карл проигнорировал мобильный, завибрировавший у него в кармане. — Но так иногда бывает с несчастными случаями: они не раскрываются до конца. Так что же произошло?

— Значит, это ВСЁ-ТАКИ может быть несчастный случай. Ей просто стало плохо, и она свалилась. Это было предположение Гордона.

— Да, но как быть с солью, зачем она там? Разве это не странно, если взглянуть на схему здесь, на стене, — то, как соль фигурирует в одном деле за другим, притом что ни в одном случае нельзя с уверенностью сказать, было ли это убийство, не просматривается мотив и не найдены реальные подозреваемые? Каждый раз мы в тупике, но соль неизменно присутствует.

В кармане снова зажужжал мобильный.

— Да, это странно, — сказала Роза. —