Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

На домашнем фронте также не было проблем в отношении его профессиональной жизни, так как со своей второй женой, Викторией, он познакомился на съемочной площадке одного из своих ранних сериалов «Четыре комнаты в отеле», и там она не видела ни малейшей проблемы в том, чтобы открыто демонстрировать, что её пол может сделать с мужчинами. Нет, Виктория и девочки были просто рады, что деньги текли рекой, а дом в Гаммель-Хольте располагался близко к ипподромам. Там были одетые в кашемир, ухоженные товарищи, крытый бассейн и домашний кинотеатр в подвале — чего еще можно было желать?

Периодически в голове Маурица роилось столько идей для телешоу, что они едва там умещались, так что, возможно, не было ничего странного в том, что создание нового реалити-шоу каждый год одновременно истощало и подпитывало его. Однако успех нельзя было игнорировать, так что усилия приносили золотые плоды, можно сказать с уверенностью. И когда шоу «Что делать с пьяным матросом?» возглавило телерейтинги самых популярных программ в двадцати пяти странах, Мауриц решил, что его организация, разрабатывающая новые реалити-шоу, теперь должна стремиться стать крупнейшей в мире. Поскольку эта цель за десять лет так и не была достигнута, несмотря на такие популярные шоу, как, например, «Реалити-тюрьма», «Пумы и юнцы», «Кто следующий на диване?», «Рай или ад» и, наконец, «Она действительно это сказала?[23]», Мауриц знал, что ультимативное шоу еще не создано.

Лишь когда COVID-19 безжалостно сжал весь мир в своей крепкой хватке, Мауриц наконец выносил идею, которая, по всем признакам, могла бы превзойти доходы любой продюсерской компании в мире.

«Кто умрет первым?» — называлось оно, и выбор подходящих платформ был огромен. Солдаты, отправляемые на войну. Смертельно больные люди в онкологическом отделении. Целый жилой квартал, где люди жили слишком тесно и бедно, и где корона легко собирала свою жатву. В таком сериале можно было бы следить за подобными группами вплотную и стравливать участников или их родственников друг с другом так, чтобы они усложняли жизнь самым уязвимым. Если затем дать последним пяти выжившим в шоу огромный мешок денег на дальнейшую жизнь, то битва за выживание могла бы стать исключительно жестокой. И таким образом Анбиливэбл Корпорейшн могла бы со временем создавать всё новые темы и группы, где ставка, по сути, делалась бы исключительно на то, кто первым отойдет в мир иной и в каком порядке последуют остальные.

Чем больше Мауриц думал об этой концепции, тем больше воодушевлялся. Именно эта идея попросту превосходила всё, что он делал раньше: телешоу с неразборчивыми в связях и самовлюбленными, помешанными на своем теле молодыми мужчинами и женщинами. Шоу, где людей татуировали самыми провокационными мотивами самыми провокационными способами и в самых провокационных местах; шоу, где свидания строились по критерию, в котором значение имел только секс на одну ночь.

Это шоу было просто масштабнее, гораздо масштабнее.

И Мауриц хвастался тем, что придумал фантастическую новую концепцию реалити, утверждая в газетном интервью, что это будет самое провокационное и безумное реалити-шоу из всех когда-либо виденных. Всего через неделю после интервью ему позвонил представитель крупнейшей в мире сети реалити-телевидения Глобал Риа Инк. В этом разговоре было заявлено об интересе к поглощению его фирмы, если его новая идея окажется состоятельной. Он назвал заголовок и кратко изложил идею, не раскрывая слишком многого, и тогда последовало предложение о покупке, сумма которого была столь астрономической, что он затаил дыхание на полминуты после того, как положил трубку.

На этом основании Маурицу ван Бирбеку не составило труда договориться, что его заберут из дома в эту субботу в 10:00, после чего его отвезут прямо в конференц-зал в аэропорту, куда прибыл представитель Глобал Риа Инк., чтобы подробнее ознакомиться с новой идеей.

Если всё пройдет успешно, «Протокол о намерениях» (Letter of Intent) может быть подписан на месте, пообещали ему. Дальше дело за адвокатами.

За рулем «лексуса», стоявшего у его виллы с работающим на холостом ходу двигателем, сидела элегантная женщина в безупречном брючном костюме.

— Мауриц ван Бирбек, в это время суток дорога до аэропорта, вероятно, займет у нас тридцать пять-сорок минут, так что располагайтесь поудобнее в пути, — сказала она с отчетливым южным акцентом. — У нас припасены изысканные напитки для этой цели. В холодильнике должно быть охлажденное Dom Pérignon, немного джина Hernö, тоник и вода, кубики льда и, не в последнюю очередь, приличное белое вино Puligny-Montrachet и совершенно чудесное Château la Cabanne Pomerol. — Она кивнула в зеркало заднего вида. — Наш представитель Глобал Риа Инк., мистер Виктор Пейдж, вице-президент компании, предпочитает непринужденную атмосферу во время встречи, так что можете смело угощаться. Я личный ассистент Виктора Пейджа, и мне поручено получить предварительную информацию, чтобы мы знали, какие шаги Анбиливэбл Корпорейшн планирует предпринять в ближайшем будущем. Вы согласны поделиться со мной информацией?

Мауриц кивнул в зеркало и вытащил пробку из «Периньона», утопая в её взгляде. Интересно, готова ли она поделиться с ним чем-то большим, чем просто информация?

— Мы следили за развитием вашей фирмы несколько лет и поражены тем, как успешно вам удавалось бросать вызов сексуальным нормам зрителей в бесчисленном количестве стран, и при этом обходиться без серьезных последствий. Мы в Глобал Риа Инк. Всегда балансировали у той черты, которую вы давно переступили, и теперь понимаем, что нашему базовому мышлению требуется обновление, прежде чем мы осмелимся сделать этот шаг. С Анбиливэбл Корпорейшн мы, по-видимому, сможем получить необходимый инструментарий.

Она слегка повернула голову и посмотрела на него так, словно он уже передал им фирму.

— Но неужели у вас никогда не было личных сомнений, господин ван Бирбек? Неужели вы никогда не доходили до точки, когда стоило подумать о том, чтобы остановиться, пока всё идет хорошо? — Она улыбнулась. — Впрочем, вам вовсе не обязательно отвечать, ведь по вашей последней концепции мы знаем, что таких мыслей у вас меньше, чем когда-либо.

Мауриц попытался улыбнуться, но уже после пятого глотка «Периньона» с его приятным, почти незаметным покалыванием в горле, возникло чувство, будто все его чувства подверглись испытанию, а веки, казалось, обрели собственную волю.

— Как, черт возьми, мозг может быть настолько больным, как твой, чтобы предложить шоу типа «Кто умрет первым?» Тебя никогда не душит отвращение к самому себе? — внезапно набросилась женщина.

Маурицу пришлось дать этим фразам уложиться в голове, прежде чем он осознал, как атмосфера в салоне вмиг стала мрачной.

— И как ты