Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

— И она не попала под подозрение?

— Нет, она выкручивалась из всего, что вытворяла, кроме последнего случая.

— Есть ли другие сведения о тех трех женщинах, которых она упоминает? Дебора, Марта и как звали последнюю?

— Сара. Нет, ничего. Она упоминает их только на первой странице.

— Можно смутно догадываться о целях группы, но в чем они заключались на самом деле? — спросил Гордон. — Ведь это явно не книжный клуб и не кулинарный кружок.

— Есть теории? — спросил Карл.

— Это определенно был не тот клуб, с которым хотелось бы поссориться, — сказала Роза.

Асад нахмурился. — В Литве мы сталкивались с крайне жестокой группой мстителей, которые нападали на людей, работавших на российскую разведку до падения стены. Может, это нечто подобное?

Роза и Гордон кивнули.

— Вы уже посмотрели те немаркированные DVD, что мы нашли в квартире Рагнхильд Бенгтсен? — спросил Карл.

— Да, я как раз ими сейчас и занимаюсь, — ответил Гордон. — Вижу, что на всех трех есть немного данных, но пока ничего на них не нашел. Два диска сейчас запущены. — Гордон указал на пару черных экранов за спиной, которые выглядели выключенными.

— А нельзя перемотать вперед? — спросил Карл.

Гордон кивнул. — Я как раз собирался. — Он нажал кнопку перемотки на обоих DVD-плеерах.

— Но послушайте, что я хотел сказать раньше. Мы с Маркусом были в Скевинге. Получили наводку от местной полиции, и оказалось…

Они повернулись к экранам, где один черный экран на секунду превратился в «снег», а затем быстро замелькали короткие видеоклипы.

— Эй, перемотай назад, Гордон! — в один голос крикнули Роза и Карл.

Затем на экране снова на миг появился «снег», после чего в быстрой последовательности сменилось несколько клипов из американской телепрограммы.

— Я знаю эту передачу, — сказал Гордон, — она довольно дикая. Там показывают исключительно видеоклипы, где люди ведут себя глупо и часто калечатся, а телеведущий и его гости над этим смеются. Называется «Нелепость» (Ridiculousness).

На втором экране изображение тоже начало мигать, в то время как на первом показывали людей, которые бились о край бассейна или выбрасывали гидроцикл на берег, причем водитель при падении чуть не ломал шею. Затем началась серия клипов на втором экране.

— Ты тоже знаешь, что это такое, Гордон? — спросил Карл, кивая на экран.

— Да, вообще-то. Я даже знаю этот выпуск. Это парень по имени Джонни Ноксвилл из очень известного сериала «Чудаки» (Jackass), где участники постоянно получают серьезные травмы. Ноксвилл творит всякую идиотскую и безумную хрень в этом выпуске: ему брызгают перцовым баллончиком в глаза, бьют электрошокером. В клипе, который мы видим здесь, его кусает за сосок маленький крокодил, а сразу после этого его машину таранит другая машина — это полное безумие.

Карл на мгновение фыркнул. — Какого черта Рагнхильд Бенгтсен заводило это, и почему она прячет это в самом конце DVD после долгого черного экрана? Разве это не общедоступные телепрограммы, какими бы сумасшедшими они ни были?

Асад пододвинул ему стакан чая. — Почти без сахара, — заверил он и указал на экран. — Думаю, она хотела скрыть то, что пойдет дальше.

Карл обхватил стакан и снова повернулся к экранам. — О боже, — простонал Гордон, и Карл его понял.

На обоих экранах телесериалы сменились клипами, которые были отнюдь не безобидными. На одном экране мелькала одна серьезная авария за другой, в то время как на другом шли реальные кадры жестоких нападений и убийств. Кадры были размытыми, но в том, что происходило, сомневаться не приходилось. Избранные моменты групповых нападений с дубинками, мужчины, бьющие других мужчин ножом со спины, выстрелы в толпу, массовые убийства в школах, превышение полномочий полицией.

— Выключи это дерьмо, Гордон, — попросила Роза.

Асад ничего не сказал. Где витали его мысли в это время?

— Ладно, вот мы и получили доказательство того, что Рагнхильд Бенгтсен была абсолютно больной на голову, — продолжила она.

— Что, черт возьми, заставило её собирать такое дерьмо? — Гордон теперь был бледным как полотно.

— Я думаю о её киноплакатах, где герои систематически берут закон в свои руки. И хотя эти клипы более жестокие, по сути, это одно и то же — самосуд, — сказала Роза. — Теперь она дошла до того, что сама совершает это в крайней степени, как и Табита, но что их связывает? Этот ответ она должна нам дать, когда мы её выследим.

Карл кивнул и сделал глоток. Он пару раз откашлялся, пытаясь сдержать кашель. Он пару раз сглотнул, снова откашлялся, и тут на него накатил приступ кашля в полную силу. Его похлопали по спине, но от этого стало только хуже. Через минуту он более-менее отдышался и посмотрел на Асада слезящимися глазами.

— Уф-ф, Асад, я уж лучше выпью с сахаром. Что ты туда намешал?

— Всего лишь немного имбиря, Карл. Берешь целый корень, трешь его в чайник и даешь настояться час, прежде чем снова нагреть. Говорят, это очень полезно.

Карл кивнул. — Ладно, но сделай мне одолжение, Асад, предупреждай меня в следующий раз. — Затем он повернулся к Розе.

— Да, было бы неплохо получить от неё ответ, но Рагнхильд Бенгтсен вряд ли сможет это сделать.

— Почему? — первым спросил Гордон.

Карл открыл на мобильном фото изуродованного трупа женщины и протянул его Гордону. — Вот почему! — сказал он, заметив, как последние остатки красок исчезли с лица парня.

ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Суббота, 12 декабря 2020 г.

МАУРИЦ

Еще до того, как ему исполнилось тридцать, Мауриц ван Бирбек сколотил солидное состояние на создании реалити-шоу. Он начинал рядовым кастинг-менеджером, затем стал сценаристом и, наконец, основав собственную компанию Анбиливэбл Корпорейшн[22], превратился в концепт-разработчика и продюсера целого ряда шоу, способных заставить большинство людей широко раскрыть глаза от возмущения.

Но Мауриц не испытывал никаких моральных угрызений совести по поводу того, чем зарабатывал на жизнь. Пока существовали телеканалы, готовые инвестировать в его продукты, в чем была проблема? Его католическая семья в Роттердаме, правда, бушевала и проклинала его, пророча прямую дорогу в чистилище, с чем он эффективно справился, разорвав с ними всякую связь и впоследствии переехав в Данию; по правде говоря, Маурицу