Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

– Бюро записи актов гражданского состояния закрыто.

Слова Делла Ланге жгли маршалу душу.

– Да, ты говорил. Я позвоню и посмотрю, смогу ли найти кого-нибудь, кто откроет его для тебя.

Даниэль кивнул. Ожидание – это хорошо. Дождь может закончиться.

– Дай мне пару минут, Дани.

– Так точно, маршал. – Даниэль отступил назад, в открытую дверь.

– Так точно, Сальваторе! – крикнул Перилло ему вслед и достал телефон.

Нико как раз забрасывал мокрого Хвостика на заднее сиденье своей машины, когда зазвонил мобильный.

– Твоя помощь в обед не понадобится, – сообщила Тильда. – В такую погоду посетителей почти не будет. – В «Сотто иль Фико» было всего пять столиков внутри помещения.

Он плюхнулся на водительское сиденье.

– Я все равно зайду. Видела газету?

– Слышала. Эльвира зачитала статью вслух за завтраком, будто я безграмотная.

– А фотографию рассмотрела?

– В этом не было необходимости.

– Значит, вы знали Джерарди? – Он услышал, как у Тильды перехватило дыхание.

– В Гравинье все думают, что знают всех. Но это не так. – Ее голос стал жестким.

– А что насчет тебя?

– Видела его пару раз.

– Я бы хотел поговорить с тобой, Энцо и Эльвирой, узнать, что вы о нем знаете.

– Я думала, ты не станешь в это ввязываться.

Нико не стал напоминать, что она была первой, кто предложил ввязаться.

– Перилло попросил о помощи, я неохотно согласился. – Во время вчерашнего ужина, пока они с Перилло и Даниэлем обсуждали убийство, сомнения Нико улетучились. Он снова работал над чем-то важным, чем-то, что требовало решения. Быть частью команды, сообща разгадывать загадки – вот чего ему больше всего не хватало со времен работы детективом. – Любая информация пригодится.

– Тебе следует обратить внимание на его жизнь в Америке.

– Его убили здесь. – Телефон снова запищал.

– Это не значит, что его убил местный, – настаивала она, – на фестиваль в Греве американцы приезжают толпами. Сегодня открытие, поищи своего убийцу там. – В ней говорила гордость.

– Американским следом займется Перилло, флорентийский прокурор и полиция США. Давай я заеду? Поговорим.

– Мне особо нечего рассказать. Я накормлю тебя обедом, если хочешь. Поговорим потом.

– Когда Эльвира уйдет вздремнуть, – попытался рассмешить он Тильду, но в ответ была тишина.

Телефон Нико зазвонил, как только он повесил трубку.

– Боюсь, нам придется подождать несколько дней, чтобы узнать об американской жизни Джерарди. И никто не может открыть бюро, – сообщил Перилло. – По словам одной бабушки, с которой мне удалось связаться, все сотрудники уехали в такую погоду в замок Мелето праздновать день рождения. Они вернутся ближе к вечеру, тогда я найду кого-нибудь. Делла Ланге не сможет обвинить меня в этой задержке. Все сотрудники – тосканцы.

– Что он сказал?

– Сначала кричал, затем оскорбил меня, сказав, что южане не славятся расторопностью. Ты тоже так считаешь?

– Я слышал такое про всех итальянцев. – Нико не собирался признаваться, что репутация ухудшалась по мере продвижения к югу от Рима.

– Да, да, я знаю. Вы, американцы, так торопитесь прожить жизнь, что в итоге все заканчивается сердечным приступом. У нас говорят: кто идет медленно, тот дойдет далеко и проживет долго. Но сегодня для Дани не тот случай. Он как скакун перед стартом – рвется вперед.

Нико рассмеялся.

– Это называется любовью.

Перилло вспомнил, как любовь сводила его с ума какое-то время назад. Он любил четырех женщин, и только одна выдержала. На смену безумию пришли привычка, тепло и легкая скука.

– С такой красавицей ему понадобится удача.

– Кто-нибудь откликнулся на твой призыв сообщить информацию?

– Пришло много людей, обеспокоенных своей безопасностью. Я заверил, что им нечего бояться. Джерарди не был случайной жертвой, и мы не имеем дело с серийным убийцей.

– А как насчет убийцы, который потерял рассудок?

– Об этом я им не говорил и сам в это не верю.

– Не исключай такую возможность. По моему опыту, нужно учитывать все.

Перилло кивнул.

– Несколько человек пришли поделиться информацией, но она свелась к нулю. Они его плохо знали, недолюбливали и говорили, что Джерарди считал себя единственным петухом в курятнике. Они ничего не знали ни о его девушке, ни о сестре. Арбен, албанец, работающий на винодельне, подтвердил историю Альдо о краже. Он только вчера вернулся из двухнедельной поездки в Тирану, предлагал показать посадочные талоны. Я отказался. Один телефонный звонок показался мне интересным. Женщина сказала, что очень хорошо знала Джерарди. Она не назвала своего имени, но обещала зайти после того, как сделает покупки. А у тебя что?

– Я как раз собирался позвонить тебе. Нелли, директор местного художественного центра, рассказала мне, что Гоголь набросился на Джерарди с веткой на площади, как раз перед тем, как тот навсегда уехал из города. Когда она спросила его, почему он так поступил, единственным ответом было «реки крови». Быть может, это очередная цитата из Данте, но, возможно, он хотел настоящей крови. Я направляюсь в дом престарелых, чтобы поговорить с ним. И еще, – добавил он, – Тильда и ее семья тоже наверняка что-то помнят о Джерарди. Двадцать два года назад ей было чуть за двадцать. Если парень и вправду был таким красавцем, как описала Нелли, то Тильда, по крайней мере, обратила бы на него внимание, а Эльвира знала бы о нем все сплетни.

– Попробуй выяснить, в кого он был влюблен. Если он бросил ее, то, кем бы она ни была, могла затаить обиду.

– Нелли не знает, как и Этторе с Густаво. Ты знаком с ними?

– Конечно. Ребята со скамейки запасных. Я дал им это прозвище, потому что не могу запомнить имена. Спасибо, Нико, я ценю твою помощь. Пока.

Услышав щелчок телефона, Хвостик прыгнул Нико на колени и начал скрести лапой по стеклу.

– Ты никуда не пойдешь.

Пес опустил голову между лап и жалобно заскулил в знак протеста.

– Не пытайся давить на жалость. Будь разумным, ты промокнешь насквозь.

Хвостик посмотрел на решительное лицо Нико. Через несколько секунд пес снова опустил голову и закрыл глаза. По крайней мере, он был уверен, что этот человек никогда не бросит свою машину.

Нико выбрался наружу, захлопнул дверцу и раскрыл зонт. Парковки рядом с «домом покоя», как итальянцы называли дома престарелых, не было. Идя метров пятьсот под дождем, Нико надеялся, что его собственная старость будет наполнена чем-то бо́льшим, чем просто покоем.

Женщина за стойкой регистрации подняла на Нико глаза и снова принялась за свое вязание из желтой шерсти и чтение газеты. Он заметил, что она открыта на странице с фотографиями Джерарди.

– Гоголя нет. Кто знает, когда он вернется.

Голова ее оставалась опущенной, сквозь тонкие белые кудри на макушке