Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

– Я-то думал, что он уехал из города тридцать два года назад!

Беппе, сын газетчика, стоял в углу неподалеку и рассказывал небольшой группе студентов, что он с самого начала знал, что убитый был родом из Гравиньи.

– С чего ты так решил? – спросила симпатичная девушка в леопардовых легинсах, под цвет ее рюкзака. – Ты что, экстрасенс?

От ее внимания Беппе выпрямился.

– Полагаю, да.

– А убийца сейчас здесь?

– Не могу сказать. Слишком людно. – Он улыбнулся девушке, надеясь, что она примет это оправдание. – Может, и здесь.

– А может, у тебя в заднице! – Девушка и ее подруги взорвались хохотом.

Беппе переминался с ноги на ногу, озираясь и не зная, что ответить. Глаза его округлились от удивления и обиды. Девушка уже собиралась сказать что-то еще, наверняка столь же колкое, но далекий гудок автобуса заставил студентов всей толпой выбежать из кафе. Беппе отступил в угол и принялся играть с телефоном.

«Не боец», – подумал Нико. Это была констатация факта, а не критика. Сам он научился давать отпор хулиганам лишь благодаря кулакам своего отца – единственный полезный урок, который тот ему преподал.

Несколько незнакомых ему местных жителей столпились за столиками, тыча пальцами в два экземпляра газеты La Nazione, которую предлагали в баре. Некоторые одной рукой сжимали крошечные чашечки эспрессо, а другой либо клали еду в рот, либо жестикулировали в воздухе, чтобы подчеркнуть свою мысль. Голоса были скорее приглушенными, чем возбужденными. Никто, казалось, не был особенно потрясен или опечален жестокой смертью земляка.

– Я знал его отца, – произнес один из стариков, которые в хорошую погоду неизменно сидели на площади. Ему было за восемьдесят, длинное худое лицо с таким же длинным выдающимся носом и удивительно густой копной пушистых белых волос. Он сидел за центральным столиком, прижимая газету к груди. Нико переместился к стене, чтобы лучше слышать группу.

Этторе, его приятель-пенсионер, сидевший рядом, потянулся за газетой.

– Густаво, дай-ка взглянуть, дай-ка взглянуть.

Но Густаво не отпускал газету.

– Он работал на заправке за Раддой. Хороший человек, чего не скажешь про сына.

– Не стоит плохо отзываться об умерших, – возразила Нелли, входя с охапкой плакатов для детской художественной выставки на следующей неделе. – Привет, Нико.

Нико кивнул в знак приветствия. Он не хотел привлекать к себе внимание, зная, что его все еще считали чужаком.

– Ты не права, Нелли, – возразил Густаво. – Как раз после смерти и можно говорить правду. Покойники не смогут тебе отомстить.

– А где остальные? – спросила она. Густаво и Этторе всегда были с двумя приятелями-пенсионерами.

– Дождь, – пожал плечами Этторе.

– Испугались, что от сырости станут меньше ростом, – фыркнул Густаво. – Эй!

Этторе выхватил газету.

– Я за нее заплатил, так что не испорти. – Густаво посмотрел на Нико. – Я люблю, когда газета аккуратная.

– Я тоже. – Что ж, оставаться незамеченным не вышло.

Этторе уставился на две фотографии: Джерарди двадцать два года назад и Джерарди нынешнего.

– Бедный Робби. Он так сильно постарел.

– Ты что, читать не умеешь? – Густаво ткнул пальцем в статью под фотографиями. – Рак с метастазами по всему телу. Жить оставалось полгода. Зачем убивать, спрашивается?

– Может, он не сказал убийце, что болен. Я с трудом узнаю его на второй фотографии.

Нелли уронила стопку плакатов на стол, случайно порвав страницу газеты.

Густаво вскрикнул.

– Не волнуйся. Я куплю тебе другую.

Она окликнула Беппе, который все еще стоял в углу с телефоном:

– Сделай одолжение, принеси еще один экземпляр La Nazione. Скажи маме, что это для Густаво, она поймет. И не намочи. Потом расплачусь.

Беппе выбежал, довольный, что получил задание.

Густаво, казалось, успокоился.

– Моя жена, бывало, гладила газету утюгом, если она мялась.

– Твою жену следовало бы запереть в сумасшедшем доме, – буркнул Этторе. – Хотя твой дом и был сумасшедшим, – добавил он. – Робби был видный парень. Петух в курятнике. Я думаю, его убил ревнивый муж.

– Спустя двадцать два года? Да еще и с такой внешностью? – Нелли повернулась к Нико, который все еще стоял прилипшим к стене, как пресловутая муха. – Вон та пара за колонной встает. Займи их стулья, мне нужно присесть. И, держу пари, тебе тоже.

Нико был слишком занят разговором пенсионеров, чтобы это заметить. Направляясь за стульями в другой конец зала, он задумался, не хочет ли Нелли удалить его из поля слышимости? Но быстро отбросил эту мысль. Впрочем, он поспешил.

Когда они сели, Этторе внимательно посмотрел на Нелли поверх очков. Ему было где-то за восемьдесят, с блестящей лысиной, впалыми щеками и добрыми глазами.

– Помнится мне, когда ты была хорошенькой девушкой лет восемнадцати или около того, красавчик Робби украл и твое сердечко, а может, и не только его.

– Тебе изменяет память. Мое сердце уже было занято с тех пор, как мне стукнуло шестнадцать, мужчиной, который впоследствии стал моим мужем, теперь уже бывшим, хвала небесам! Признаюсь, я не возражала против того, чтобы поглазеть на Робби, когда представлялся случай, что в общем-то случалось редко. Он вечно где-то пропадал со своей невестой.

– Какой невестой? – хмыкнул Густаво.

– Я никогда ее не видела.

Густаво оглядел помещение.

– У этой невесты было имя? Кто-нибудь вообще ее видел?

– Я – нет, – ответила Нелли.

Остальные промолчали.

– Если никто ее не видел, значит, ее не существовало. – Озорная улыбка добавила морщинок на щеки Густаво. – Старый трюк, чтобы вызвать еще больший интерес у женщин. Сам пользовался в молодости.

Этторе расхохотался, блеснув золотыми коронками.

– Ни одна женщина не хотела быть с тобой.

Заинтересованный таинственной невестой, Нико вмешался со своего места за колонной.

– Я слышал, Джерарди был без памяти влюблен.

В этот момент Беппе влетел внутрь, бросил пакет с газетой на колени Густаво и так же стремительно вылетел обратно.

Нелли поднялась и собрала свои плакаты.

– Может, был, а может, и нет. Робби был скользким типом.

– Так в кого же? – Этторе оживился от возможности узнать пикантную деталь, которую позже перескажет жене. – В кого был влюблен Робби?

Густаво вынул из пакета новую газету и разложил ее на пустом столе.

– В себя самого. – Он перешел к спортивному разделу. – В кого же еще?

Нелли прижала плакаты к груди.

– Ты превращаешься в злобного старика, Густаво.

Он отмахнулся от нее.

– Всегда таким и был.

– Как насчет капучино, только вдвоем? – Нико предложил Нелли.

– Отличная идея. Подальше от этого вредины. – Она поцеловала Густаво в макушку и чмокнула Этторе в щеку. – Не понимаю, как ты его терпишь.

Этторе пожал плечами, словно и для него самого это было загадкой.

Нелли подошла