Чумной Лис - Ольга Михайлова

— Но Лис может быть одним из них…

Золотая Луна ухмыльнулся.

— И что? Ему-то мы точно ничего нового не скажем.

Ли Лунчжэнь решился: ему и самому хотелось посмотреть на реакцию этой семейки. Однако тут, гораздо позже всех остальных, в магистрат вошла в сопровождении двух служанок старуха Шэнь Ланьхуа — прабабка Гоцинь. Она, увидя тело, не закричала и даже не поморщилась, но когда все почтительно расступились перед ней, глядя на шею правнучки, недовольно произнесла:

— А где баоцан Чжэньли?

Ли Лунчжэнь напрягся и подался вперёд.

— Что-то пропало?

— Да, семейная реликвия, «Сокровище Истины», я подарила ей его на семнадцатилетие.

— Украшение было на шёлковом шнурке?

Старуха кивнула. Но Ли точно помнил: когда стражник обрезал верёвку с шеи Шэнь Гоцинь и снял её, никакого украшения на её груди не было. «Алое платье… шелковая нить… рваный ворот … неужели простое ограбление? — путаные мысли роились в его голове. Но город, поделённый на широкие кварталы, был освещён по ночам и охранялся двадцатью патрулями. И опять же: если это простое ограбление, вору проще всего было подождать, пока патруль свернёт за угол квартала, потом оглушить жертву, срезать украшение с груди девицы и дать дёру. Но он шелковой нитью баоцана душит девушку, вынимает припасенную загодя веревку, вешает убитую на коньке крыши, забирает безделушку и исчезает!

Нет, ограблением тут и не пахнет. Убийца не снял украшения с принца Ли Мина, и вовсе не походил на обычного разбойника, которому нужна лишь нажива.

Ли Лунчжэнь вышел вперед, обвёл взглядом присутствующих и заговорил.

— Я должен вам кое-что сообщить. Как вы все знаете, недавно был злодейски убит его высочество принц Ли Мин. Затем погиб весь дом Чжао. У судебного магистрата есть достаточно веские улики, которые указывают на виновного. Это незаконный сын жреца Вэнь Шэньюаня, который был казнен по ложному доносу….

Шэнь Чэнцзян вздрогнул. Его глаза расширились, он воровато огляделся, словно ища выход.

— Сейчас он, вероятнее всего, мстит за отца. Семьи всех, чьи подписи стояли под доносом, в смертельной опасности. Мы полагаем, что гибель госпожи Шэнь Гоцинь — одно из звеньев его мести.

За спиной Ли уловил легкий скрип половиц. Ци Цзинь Юэ, вытянув вперед шею, из-за спины начальника внимательно оглядывал толпу тех, кого глава судебного департамента только что назвал смертниками.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ПОНИМАНИЕ ОПАСНОСТИ

Что тут началось! Одно дело изображать плакальщиц и рыдать над телом дорогой девочки Шэнь Гоцинь, и совсем другое: понимать, что есть некто, кто желает превратить в труп тебя, и он не угрожает, а бьёт наотмашь и за его спиной уже десяток трупов.

В зале, где ещё недавно звучали скорбные причитания, воцарилась гнетущая тишина. Воздух сгустился. Каждый смотрел на людей вокруг, пытаясь угадать, кто из них может быть следующим. И они не подозревали, что тот, кто творит это, возможно, скрывается среди них, маскируясь под скорбящего.

Испуганный человек — полчеловека. Воспользовавшись всеобщим испугом, Ли Лунчжэнь объявил, что тело они сегодня же отдадут семье для похорон, однако глава рода Шэнь Чэнцзян должен остаться для дачи показаний.

Толпа ринулась к дверям. Шэнь Чэнцзян побледнел, но остался. Черноволосый, дородный, с безмятежным лицом, он всегда считался красавцем, но сейчас напоминал загнанную в угол крысу. Ли Лунчжэнь предложил ему присесть и распорядился подать чай.

Глотнув чая, глава семьи Шэнь немного пришёл в себя.

— Откуда у Вэня мог взяться незаконнорождённый ребёнок?

— Оттуда, откуда у всех берутся дети, — рассмеялся Ли Лунчжэнь. — Я сам троих наделал, слышал, что и вы мастер по этой части. Вэнь-то чем хуже?

Шэнь Чэнцзян почувствовал, как холодеет обжигающий чай. Слова Ли Лунчжэня не были попыткой вывести его из равновесия, но в них звучала угроза, тонкая, но оттого не менее опасная. Он отвёл взгляд, не желая выдавать своего замешательства.

— Не все так просто, Лунчжэнь. Этот ребенок Вэня … его существование ставит под сомнение всё, что мы знали. Выходит, кто-то старательно скрывал правду, и этот кто-то, похоже, теперь хочет замести следы, попутно убирая всех, кто может пролить свет на эту историю.

Глаза Ли Лунчжэня сузились. Он не собирался потворствовать этом человеку в его нелепых догадках.

— Вы утверждаете, что убийство принца, его людей и крушение дома Чжао — лишь попытка скрыть правду о каком-то незаконнорождённом? Что за нелепость? Проблема в другом. Мы действительно не знаем женщину, которая родила Вэню ребенка, она, возможно, лет двадцать назад была фрейлиной двора. Мы не знаем, из какого она дома. Мы не знаем, замужем она была или нет. Мы не знаем имени, которое она дала сыну. И потому, этот человек, господин Шэнь, вполне может оказаться и среди ваших скорбящих домочадцев.

Шэнь Чэнцзян напрягся. Он чувствовал, как по спине пробежал противный холодок.

— Я… я бы хотел знать, кто посмеет поднять руку на семью Шэнь. И я… Я готов помочь найти убийцу, но мне нужна защита.

«Надо же, мне, а не моей семье…» Ли Лунчжэнь медленно кивнул, его взгляд стал еще более острым.

— Разумеется, но охрана не помешала убийце расправиться с принцем Ли Мином, помните это. Подлинная защита появится, когда убийца будет найден. До тех пор вы будете находиться в опасности. Итак…

Допрос длился около часа, и Шэнь показал великое умение извиваться угрём на горячей сковороде. Он всё же признал, что настаивал на доносе генерал Чжао и он же заставил их всех подписать письмо императору, который анонимных доносов не читал. Но доказательства вины Вэня нашёл сам Чжао, он же предъявил их императору. После казни Вэня весь его род до девятого колена выжгли. Как мог кто-то уцелеть, он, Шэнь, просто не понимает.

В разговор вмешался Ци Цзинь Юэ.

— Расскажите подробно, какие вещи Вэня оказались у вас, когда его дом разграбили?

Шэнь вертелся и изворачивался ещё четверть часа, наконец перечислил попавшее в его дом: три вазы династии Хань, нефритовый сервиз «Белый дракон», пара бронзовых зеркал эпохи Цинь, два шелковых свитка с редкой каллиграфией, инкрустированная фениксами нефритовая шкатулка, кинжал в ножнах из слоновой кости…

Шэнь, нервно теребя край своей выцветшей траурной накидки, продолжал перечислять. Его голос дрожал, когда он говорил о предметах, которые, по его словам, просто «оказались» у него в результате стечения обстоятельств.

— Не кажется ли вам, господин Шэнь, что это весьма удобное стечение обстоятельств? — Ци Цзинь Юэ наклонился вперед, его голос стал тише, но оттого еще более