Чумной Лис - Ольга Михайлова

Он собирался продолжать, как вдруг в воротах показался странный человек. Одет он был с претенциозной роскошью, отличающей всех нуворишей, но взгляд, испуганный и затравленный, метался по сторонам двора, не зная, на ком остановиться. Собравшиеся переглянулись. Никто из них не знал его.

— Кто вы и что вам тут нужно?

— Я Цзи, господин, меня зовут Цзы Жу, у меня тут, возле Приказа, в квартале Шаньхэ магазин антикварный…

За его спиной появились глава судебного ведомства Ли Лунчжэнь, и двое его сотрудников в новеньких бледно-красных халатах пятого ранга. Все повернулись к ним, а один из судейских тут же подал голос.

— Жу Сян, что ты тут делаешь?

Торговец испуганно обернулся, с тревогой глядя на судейского, но тут же и улыбнулся.

— Господин Ци! Это вы? — он глубоко выдохнул, точно избавляясь от томившей его тревоги. — Моя супруга… она шум на заднем дворе услыхала, думала, поставщики товара приехали. Вышла, а там на коньке крыши… два человека. Висят… все в … дерьме. Она закричала и чувств лишилась, но приказчик наш одного из них сразу по заколке в волосах узнал: у нас в магазине куплена, говорит, это господин Панжунь из дома Шэнь, его в городе все знают, мол. Я думал, в ямэнь ли бежать или сюда, но сюда ближе… — голос Цзы Жу Сяна становился всё тише.

В толпе же раздались крики недоверия и ужаса.

— Не может быть? Панжунь, наш молодой господин…

Громче всех звучал рык Шэня Чэнцзяна.

— Мой сын! Я найду этого подонка, под землей найду!

Крики всё нарастали и множились

— Кто посмел?! — выкрикнул Шэнь, обращаясь к пустоте, к небесам, к безмолвной толпе. — Кто посмел прикоснуться к моему Панжуню?! Я заплачу любую цену, чтобы найти убийцу! Я сам отведу его в самый глубокий ад!

Из толпы донеслись испуганные перешептывания. Народ знал Панжуня, его буйный нрав, его пристрастие к развлечениям, порой граничащим с беззаконием. Но даже самые смелые не стали бы глумиться над телом подобным образом. В воздухе повисло напряжение, предвещающее бурю. Что стало причиной столь жестокой расправы? Кто стоял за этим? Неужели тот мститель за жреца Вэня?

Торговец в ужасе замер, понимая, что оказался в центре событий, чьи последствия могут оказаться куда страшнее, чем потерянная репутация.

Ли Лунчжэнь смерил взглядом Ци.

— Ты знаешь это толстяка? Он не врёт?

Ци Цзинь Юэ уверенно кивнул.

— Знаю, это местный торговец антиквариатом, у него неплохая коллекция даосских курильниц. Соврать он может, дорого не возьмёт, — Ци усмехнулся, — но только не о двух висельниках у себя на заднем дворе. Думаю, Лис снова дал о себе знать. До Шаньхэ отсюда рукой подать, пойдём к нему.

Ли Лунчжэнь прищурился и задумчиво теребил золотую подвеску на поясе. Лис не дал семейке Шэнь похоронить дочь, а уже прикончил сына? Он не теряет времени. А кто второй? Лунчжэнь, морщась от криков родни Панжуня, развернулся и вышел за ворота. Холодный ветер играл с краями его одежды, принося с собой запахи специй и чего-то неуловимого, напоминающего гниль и сталь. За ними потянулись отец и родственники Панжуня, главы родов Ван, Сун и Цао.

Полуразрушенная стена квартала Шаньхэ, где накануне случайно столкнулись две повозки, обнажила ужас, сокрытый от посторонних глаз. На коньке боковой стены, под безжалостным взором равнодушного неба, свисали два тела молодых мужчин, чьи тела подверглись последнему, самому унизительному надругательству, они были покрыты отвратительными испражнениями. В одном из них сразу узнали Шэня Панжуня, наследника рода Шэнь, лицо его было искажено гримасой ужаса и боли. Рядом с ним висел Цао Цзюньмин.

Глава рода Цао остолбенел, несколько минут не сводил глаз с сына, потом лишился чувств. Зато глаза Шэня Чэнцзяна метали молнии. Увидев тело сына, подвешенное столь кощунственным образом, он издал звериный рык, от которого дрогнули камни. Да, это был Панжунь, его сын, его наследник, гордость семьи Шэнь. Его лицо исказилось от ярости. Он оттолкнул зевак, пробиваясь вперед, к месту, где развернулась трагедия.

В толпе перешёптывались. Кто мог совершить столь чудовищное деяние? Было ли это кровной местью, подлой интригой или же какой-то особой, извращенной жестокостью?

— Они насквозь мокрые. Значит, погибли либо во время дождя, либо… долго висели под дождём, — высказал кто-то в толпе глубокомысленное замечание.

Лица толпы были перекошены испугом, и только лицо молодого судейского Ци удивляло свежестью и благодушием. Он единственный, кто не морщился от смрадного духа, а лишь быстро выяснил, что выгребная яма находится в южном углу двора, и убийце ничего не стоило зачерпнуть черпаком нечистоты и облить висящее трупы. Потом нахальный чиновник походил кругами возле трупов, а после тихо заявил стоящему вдалеке начальнику.

— Всё равно проступает. Не знаю, пытался ли Лис таким образом выразить презрение к родам Шэнь и Цао или хотел забить вонью свой собственный запах, но лисий дух всё равно слышен.

Лю Бинь, который совсем недавно узнал от Ци о предполагаемом убийце, теперь пытался понять ситуацию.

— Но как он мог один справиться с двумя молодыми мужчинами? Они не слабаки и не калеки… Надо осмотреть тела.

— Я — верховный судья империи, — тихо, но весомо обронил Ли Лунчжэнь, и мягко резюмировал. — Не моё дело в дерьме ковыряться.

Судя по взглядам, которыми обменялись Ци и Лю, они, хоть и не были верховными судьями империи, копаться в нечистотах тоже не хотели. По счастью, слуги домов Цао и Шэнь, не спрашивая дозволения судейских, начали снимать тела несчастных. Осмотрев лежащие трупы, судейские снова переглянулись. Цао и Шэнь не походили на обычных висельников, и умерли оба вовсе не от удушья. На спине Цао сквозь бурые потеки проступало алое пятно крови, а Шэнь был убит ударом ножа в грудь. Однако, как они здесь очутились? Зачем? Или они были убиты в другом месте? Но как доставить сюда тела двух человек, чтобы никто ничего не заметил?

Цзы Жу Сян торопливо принёс пару покрывал, трупы уложили на них, и тут выяснилось, что глава рода Цао так и не очнулся. Слуги кинулись к нему, в толпе нашелся лекарь, но тот лишь развёл руками, не сумев привести его в чувство. Лицо главы рода Цао, бледное и безжизненное, пугало. Его супруга издала душераздирающий крик, бросившись от тела сына к телу мужа. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с пеплом и грязью, которые покрывали её одежду.

Ли Лунчжэнь кивнул своим подчиненным: здесь явно больше ничего не вынюхаешь. Нужно было идти в дом