Чумной Лис - Ольга Михайлова

весомым. — То есть, выговорите, что не участвовали в клевете на Вэня, однако каким-то чистым случаем оказались обладателем его самых ценных вещей, найденных якобы при разграблении.

Шэнь замялся, его лицо покрылось испариной. Он попытался снова, оправдываться, ссылаться на свою невинность, но слова застревали в горле.

— Что там было ещё?

— Ещё была пара нефритовых браслетов, тонкой работы, золотая диадема, украшенная жемчугом и мелкими рубинами, — он запнулся, как будто внезапно вспомнил что-то еще. — И слоновая кость, вырезанная в форме пагоды. Каждый ярус был детализирован с невероятной точностью, крошечные фонарики, даже фигурки людей, казалось, двигались. А еще… ещё был какой-то амулет с выгравированными символами. Его я не смог разобрать, но он казался очень древним и, возможно, обладал какой-то силой.

Шэнь опустил голову, его плечи ссутулились.

— Я знаю, что Вэнь дорожил каждым из этих предметов. Они были частью его жизни, его семьи, его истории, но они были ему уже не нужны.

Его голос затих, оставив в воздухе лишь привкус горечи и страха. Шэнь казался сломленным, подавленным тяжестью чужой утраты и собственной причастности к ней.

— И это всё, — спросил Ци Цзинь Юэ, — что оказалось у вас после разгрома дома Вэня?

Шэнь скользил взглядом по стенам, потолку, любым предметам, только бы не встретиться с цепким, пронизывающим взглядом Ци.

— Да…

— Перечислите теперь книги и записи Вэня, попавшие к вам.

Шэнь напрягся.

— Книги? Записи? — он отрицательно покачал головой. — Кроме двух очень старых шёлковых свитков с каллиграфией династии Чжоу, ничего больше не было. Это точно. Я искал редкие книги, но ничего не нашёл, — голос Шэня зазвучал открыто и гулко, почти как обычно.

— Могло ли получиться, что их вынесли до вас? Кто успел на пожарище первый?

— Когда подоспели мои люди, там уже были люди Чжао, люди Ван и Сун и молодцы из дома Цао. Но всем, в общем-то хватило…

— Вы сказали, что искали записи и книги Вэня, но не нашли. Могли их взять люди рода Цао?

Шэнь ответил быстро, без запинки.

— Цао Чилинь, конечно, не прочь был заполучить редкие книги Вэня, но он говорил, что ничего не нашел. Он считал, либо всё сгорело, либо досталось семейкам Сун, Ван и Чжао. Может, и врал, конечно… Шелковые свитки не сгорели же…

Ци Цзинь Юэ мрачно переглянулся с Ли Лунчжэнем. Опытное ухо всегда отличит ложь от правды. Сейчас Шэнь не лгал.

— Вы уверены, что не упустили ничего? — Ци снова посмотрел на Шэня, теперь уже более пристально. — Возможно, записи были хорошо спрятаны? Или замаскированы?

Шэнь снова отвёл взгляд.

— Я искал тщательно, — пробормотал он, устало пожав понурыми плечами. — Я полагался на свои знания о том, как Вэнь обычно хранил свои вещи. Но ошибся.

Его наконец отпустили.

Ли Лунчжэнь вздохнул.

— Мне кажется, не следовало всё же говорить им о сыне Вэня. В городе может начаться паника.

Ци покачал головой.

— Паниковать надо немногим. С одной стороны, все они станут более осмотрительны и осторожны, зная, откуда угрожает опасность, с другой стороны, мы уже исчерпали тактику скрытности. Сейчас мы вынудили его действовать. С учетом, что Лис убил Шэнь Гоцинь, он игнорирует список доносчиков и просто бьёт по тому, кого легче достать.

— А что такое Баоцан Чжэньли, о котором говорила старуха Шэнь? — спросил Ли.

Ци Цзинь Юэ смутился.

— Честно говоря, не знаю. В одном старинном трактате я читал о сокровище, обладатель которого видит вещи такими, какие они есть. Его называли «Сокровище истины» или «Губитель заблуждений», но по описанию я понял, что это нечто вроде какого-то зеркала или кристалла. Такое на шею не наденешь. А ни о чём другом я не слышал.

— Ну а твои поиски? Будешь обыскивать дом Шэнь?

Ци безнадежно покачал головой.

— Бесполезно. И если Шэнь, хоть и лжец он порядочный, всё же не солгал о Цао…То мои поиски просто тщетны.

— Ладно, пока до похорон девицы все же осмотрите с Бинем дом Шэнь, комнату убитой, на всякий случай поройся в книгах. К тому же упомянутое старухой украшение — единственная зацепка. Убийца забрал его? Закинул за стену? Ещё раз осмотрите место её гибели.

Ци Цзинь Юэ с готовностью кивнул и собрался идти, но Ли Лунчжэнь остановил его.

— И ещё. Ты как-то сказал, что что-то будет повторяться… Не знаю, повторение ли это, но убийца напрямую не бьёт по доносчикам. Он убивает их наследников. В случае с Чжао были убиты сын и племянник генерала. Он же умер своей смертью. Затем наш Лис добил дочерей Чжао, тем самым уничтожив семью полностью. Сейчас убита Шэнь Гоцинь. Не значит ли это, что следующая его жертва… Шэнь Панжунь?

Ли остановился, заметив искрящийся блеск в глазах Ци Цзинь Юэ.

— Очень на это надеюсь, — не скрывая улыбки, обронил Ци, — однако одного совпадения мало. Я заметил, что оба раза смертям предшествовала непогода, но, боюсь, и это случайность.

В итоге Ци, захватив Лю Биня, исчез, а Ли Лунчжэнь отправился наконец домой.

…Едва верховный судья Ли Лунчжэнь на опознании его сестры произнес роковые слова о сыне жреца Вэня, мстящего за донос на отца, Шэнь Панжунь смертельно перепугался, главным образом потому, что видел труп принца и знал, что приключилось с родом Чжао. Голову сдавила тупая боль, дыхание стало прерывистым. Он видел перед собой лицо принца, искаженное предсмертной агонией, и понял, что убийца движется с неумолимой жестокостью, методично уничтожая весь род Чжао. Значит, он мстил. Мстил за отца, оклеветанного и погубленного.

Теперь череда смертей рода Чжао и гибель принца обрели жуткий смысл. Страх сковал тело. Панжунь ощущал себя загнанным зверем, которому некуда бежать. Смерть, доселе казавшаяся далекой и абстрактной, теперь дышала ему в затылок. Шэнь Панжунь внезапно осознал, что уже многие дни живет под гнетом этой невидимой угрозы, но лишь сейчас, услышав слова судьи, он понял ее реальную природу.

Сын жреца Вэня? Он первыми убил сына и племянника Чжао. Убил принца и его людей. Потом задушил дочерей Чжао. А сейчас он придушил его сестру Гоцинь? Значит ли это, что следующей жертвой сын Вэня наметил его, Панжуня, и его братца Биньбиня? Они следующие в этом кровавом списке? И никакой защиты от этой неизбежности, казалось, не существовало. Ему представлялось, как убийца с холодной расчетливостью подстерегает его за углом с наточенным кинжалом. Но куда деваться?

Сейчас, перед лицом опасности, все мысли о дворцовых интригах, о будущем, о браке с принцессой — всё это улетучилось, оставив лишь первобытный страх. Страх перед неминуемой смертью, которая, словно тень, преследовала