Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

Посторонние мысли не возвращались. Он был на взводе, готов к работе. Из подъезда вышел мужчина с собакой на поводке. Этот проживал на втором этаже. Иногда сквозь половицы различался собачий лай. Оба возникли в свете лампы у подъезда. Овчарка покорно семенила рядом с хозяином. Жилец закурил, бросил на асфальт спичку. Человек и собака неторопливо двинулись вдоль дома. Ничего удивительного — многие владельцы животных, особенно недобро настроенных к людям, выгуливают своих питомцев поздно вечером. Два силуэта выпали из поля зрения. Из кустов никто не выходил. Значит, ложная тревога.

— Товарищ майор, — прозвучал за спиной сухой, как урюк, голос Сергеевой, — Мищенко докладывает: из нашего подъезда вышел мужчина с собакой.

— Вижу, — отозвался Верест. — Спасибо, капитан. Подождите… Спросите у Мищенко, не видит ли он кого в кустах в дальнем левом углу двора. Для него, соответственно, в правом.

— Хорошо. — Сергеева удалилась. Через минуту вернулась. — Никак нет, товарищ майор. Ни в кустах, ни на детской площадке — никого постороннего.

— Хорошо. Я так и подумал. Не обращайте внимания, товарищ капитан, вечерние галлюцинации.

— Я поняла. — Сергеева помедлила и вышла.

Продолжалось ночное дежурство. Сосед с собакой не возвращался. Где еще отдохнешь от надоедливого скрипа жены? В кустах по левую руку ничего не менялось, пространство не искажалось. Внезапно возникло сильное желание выйти на свежий воздух. Сколько можно сидеть взаперти? Желание было странным, ничем не обоснованным. Он вглядывался, проверял свои ощущения. Надо ли потакать интуиции? Вышел в прихожую, натянул на голову кепку. Специальные очки с мизерными диоптриями хранились в нагрудном карманчике. Береженого, как говорится…

— Уверен? — спросил из зала Лапшин.

— Нет. — Верест вышел за дверь, спустился вниз.

Подъезд минимально освещался. Страна берегла ценное электричество, но и о полуночниках не забывали. Дома в Академгородке возводили по специальным проектам. Даже в пятиэтажках имелся резервный выход. Темный проход, плоский фонарик, всунутый в другой нагрудный карманчик. Дверь была заперта — лично запирал два дня назад. А то придет кому-нибудь идея воспользоваться этой дверью… Ключ он держал при себе, выбрался на заднюю сторону дома.

До полуночи оставалось время. Было свежо, хорошо, пахла недавно скошенная между дворами трава. Верест прошел по узкой дорожке, выбрался к торцевой стороне здания. Надел очки и натянул на глаза козырек кепки. Неподалеку горел фонарь. Он шел, намеренно прихрамывая, в обход дома. Округа еще не утихомирилась, из соседних зданий доносился смех. Граждане отдыхали после трудовой недели. Слева тускло горел фонарь.

Он приблизился к угловой части здания. Открылся кустарник, в котором что-то почудилось. Верест свернул на подъездную дорожку, шел, подволакивая ногу — пусть смешная, но маскировка. Отметил движение боковым зрением, весь напрягся. С детской площадки выходил мужик с собакой. Овчарка, обнаружив постороннего, глухо зарычала. Мужик покосился. Он был в расстегнутой куртке, в аналогичной кепке, конец поводка намотан на руку. Шикнул на собаку, та перестала рычать.

Верест уступил дорогу. Человек с животным проследовал мимо, вошел в освещенную зону под козырьком подъезда. Странно, что нашло? Словно толкнуло что-то. Он ведь не знал этого мужика в лицо, видел мельком!

— Товарищ, задержитесь на минуту.

Тот резко стал, угрюмо покосился из-под кепки. Не самый добродушный взгляд. Действительно, осечка. Всякая фантастика в голову лезет. Даже комплекцией ничего от Зубова! Крепко сбитый, лицо широкое, обрюзгшее. Да и сама постановка вопроса… Бывают, конечно, не очень умные собаки — даже среди овчарок, — но чтобы не заметить, что вдруг поменялся хозяин…

— Тебе чего надо, мужик? Из милиции, что ли?

— Из милиции, — миролюбиво согласился Верест. — Все в порядке, гражданин, обознался, за другого принял.

— А-а, — протянул сосед. — Ну ладно, бывает. — Овчарка снова зарычала, он дернул поводок. — Фу, Туман! Давай домой!

Парочка растворилась в подъезде. К сожалению, всякое бывает… Что надоумило обернуться? А ведь не почудилось! Человек вышел из кустов, ждал, пока уйдут люди. Короткую беседу он вряд ли слышал — далеко находился. И вдруг что-то понял — попятился обратно. Долго же он там прятался! Чьих будете, гражданин?!

Верест сорвался с места — без всяких предварительных разгонов, ускоренного шага! Перескочил загородку, бросился прыжками через детскую площадку. Затрясся кустарник — незнакомец влетел в него, вылетел с обратной стороны. Все понял, что и требовалось доказать! Дух захватило: неужели дождались? Что же он мялся там в кустах, как бедный родственник? Каверзу почувствовал?

Майор выхватил на бегу пистолет, передернул затвор и ввалился в перехлесты веток. Он был готов отразить подлый выпад. Но кленовник опустел. Незнакомец улепетывал прочь, сворачивал за угол соседней пятиэтажки. Почему же, собственно, незнакомец?

— Зубов, стоять, ты окружен! — гаркнул Верест и произвел выстрел в воздух.

Шарахнуло, как из пушки! Ну все, граждане, придется вам это слушать… Он знал, что округа на звуки выстрелов придет в движение. Выскочат из дома как ошпаренные Лапшин и Сергеева, очнется команда, дремлющая в фургоне на Пирогова; полезет народ из стоящей на Университетском проспекте «Нивы»…

Олег побежал по асфальтовой дорожке. Беглец что есть мочи уносился прочь. Научился, поганец, бегать за последние две недели! Силуэт ушел с дорожки, кинулся к вросшей в землю бойлерной, шмыгнул за угол.

Верест дважды выстрелил в воздух — собирайся, народ. За бойлерной Зубов не задержался, там негде было укрыться, силуэт возник на открытом участке, смещался к сосняку, отделяющему жилую зону от дороги. Верест споткнулся, глухо выругался — ладно, женщин рядом не было. В панике завертел головой, ища вчерашний день. Сориентировался, пустился в погоню.

Он отстал, но видел преступника — фигура мелькала за деревьями. По курсу пролегала освещенная трасса — Университетский проспект вливался в Бердское шоссе. Верест бежал по податливому мху и снова не жалел патронов. Каждый выстрел болью отдавался в ушах. Он увидел своих — кучка людей появилась справа, вытянулась в цепь. Возможно, выявили цель.

Зубов, не добежав до опушки, резко сменил направление, кинулся влево. Но Верест уже настигал, дистанция сократилась метров до пятидесяти. Беглец перепрыгнул канаву, выскочил на обочину. Но и слева тоже бежали люди. Объект сместился от кольцевой развязки, он еще на что-то надеялся, выбежал на шоссе, замахал руками. Яростно просигналил водитель несущегося «Москвича» — не требовались ему в этот час попутчики. Зубов сильно рисковал, бросился грудью на капот. Не будут же его давить! Водитель ударил по тормозам, красиво обогнул препятствие — и снова выжал газ. Возможно, слышал выстрелы в открытое окно и принял единственно