Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

Зубов в отчаянии бросился через дорогу — куда еще? Появилась новая машина, стремительно приближалась, свет фар слепил глаза. Верест остерегся выбегать на дорогу, ждал. Водитель не сигналил, не тормозил, пер на полной скорости посреди проезжей части. Преступник заметался, ослепленный светом. И даже в этой ситуации Верест не разобрал его лицо — какие-то жалкие мгновения!

Это был ведомственный автомобиль. Водитель затормозил лишь в последний момент. Видимо, мастер такой езды. Транспортное средство дало разворот на сто восемьдесят градусов, стало. Задний бампер сбросил беглеца с проезжей части! Кувыркаясь, Зубов перелетел канаву водостока, исчез в высокой траве.

Верест кинулся через дорогу. Из распахнувшихся дверей выскакивали люди. Сотрудники действовали слаженно и четко. Подбегала группа из фургона. За спиной пыхтели Лапшин и Сергеева — быстро же они. Люди хлынули с откоса.

Зубов, похоже, не пострадал, а удар капотом лишь придал ускорение. Он скатился вниз, встал на ноги, побежал по траве. Поздно заметили, что он отрывается от погони. Кто-то растерянно прокричал, что не видит цель; другой орал: «Вижу, лезет через насыпь!»

Уйти в сторону не давали, гнали к Обскому водохранилищу. Море было где-то рядом, за вереницей корабельных сосен. Что там? Пляж в стороне. Верест понятия не имел, что находится внизу.

Зубов скатился с железнодорожной насыпи, а самые шустрые работники уже карабкались на нее, выстреливал щебень из-под ног. Поезда в этот час под ногами не путались. Верест не верил своим глазам: преступник стремительно уходил! Зубов бежал под горку, прыгал, как заяц, ни разу не упал. Участники погони же то и дело цеплялись за корни, падали как подкошенные. Кто-то выл от боли в подвернутой ноге. Верест запнулся, земля и небо поменялись местами, потом — пол; закусив губу от боли, искал выпавший пистолет.

Из мрака выплывали серые постройки, ржавые ворота, не имеющие свойства запираться. Что-то вроде старой лодочной станции. Причал остался, его использовали местные рыбаки. Почему так вышло, что Зубов быстрее сориентировался?

Кто-то побежал в обход, и Верест поддался порыву, но впереди уже кричали: там камни, дороги нет. Народ подался через ворота, растеклись по территории станции. Повсюду валялся мусор, громоздились какие-то ящики, штабеля бруса, мешки с цементом под навесом. Не пришло еще время переустройства. Издевательски в свете фонарей мерцал плакат на здании лодочной станции: «Решения XXV Съезда КПСС — в жизнь!» Какая же это жизнь!

Слишком поздно обнаружили проход между штабелями. Узкое пространство загромождали раскисшие от дождей картонные коробки. И здесь разруха, черт возьми, в двух шагах от всемирно известного научного центра!

Завелся лодочный мотор, затарахтел. Люди по одному просачивались к дощатому причалу, огибали какие-то ржавые бочки. Моторная лодка оторвалась от причала, пошла неровно, вздрагивая. На корме у мотора сидел единственный пассажир. Он пригнулся: догадывался, что сейчас начнется. Лодка выровняла курс, уносилась в открытое море.

Капитан Сергеева, матерясь грубым голосом, первой открыла огонь. Стояла, как в тире, вытянув руку с пистолетом, производила беглые выстрелы. Присоединились остальные — многие имели при себе оружие. Пули шлепались в воду, откалывали щепки от бортов. Верест их не останавливал. Было с чего разъяриться.

Двое мужчин в брезентовых штормовках лежали на причале. Зубову невероятно повезло: прибыли рыбаки с ближайших островов, вытащили свое хозяйство на причал, в этот момент негодяй и нагрянул. Молодой парнишка пытался сопротивляться, за что и получил несколько ударов ножом в живот. Он скреб ногтями настил, отходил в мир иной. Глаза затягивала болотная муть. Второй, постарше, не оказывал сопротивления — и получил всего лишь ногой по голове. Он приходил в себя, надрывно кашлял.

Лодка уходила. Зубов скорчился на дне, чтобы не задело. Оперативники стреляли по инерции, хотя моторка давно покинула зону поражения.

Верест бросился вдоль причала. Больше ничего! Пара плоскодонок с зачехленными моторами, но швартовочные цепи на замках, да и вряд ли кто-то оставит полные баки горючего. Он прыгнул в одну из лодок, отыскал на дне какую-то выдергу, стал срывать замок. Не так-то просто, много вас таких, желающих…

Плавсредство с Зубовым уже растаяло во мгле, затих шум мотора. Майор в отчаянии вглядывался в полумрак. Какое же необъятное это чертово Обское море…

Это было просто смешно. Обвести вокруг пальца толпу обученных профессионалов и уйти из-под самого носа! Сколько людей еще должно погибнуть? Погоню удалось наладить только через десять минут. Катер, найденный на соседней станции, не отличался быстроходностью, но исправно покорял холодные воды. Но где искать?

Они наугад бороздили просторы, всматривались в горизонт. Наибольшая ширина Обского моря — двадцать два километра, но здесь, недалеко от шлюзов и гидроэлектростанции, — от силы километров двенадцать. В ясный день видно дальний берег.

Верест лихорадочно размышлял. К шлюзам Зубов не повернет, там на многие километры открытое пространство. Но знает ли об этом Зубов? Он чужак в этом городе, может повернуть куда угодно, рассчитывая на авось. Но в открытые просторы на юго-западе он точно не пойдет. Зубову важна короткая дорога. Сколько в баке горючего — он ведь понятия не имеет!

С задержкой с военной базы в Бердске подняли вертолет — к сожалению, только один. Второй и третий проходили капитальный ремонт. Но была глухая ночь, видимость паршивая. Трудно засечь маленькую лодочку в серых водах. Пилот взмывал в небо, затем резко спускался, шел над самой водой, светя прожектором.

По простым математическим расчетам, Зубов еще не мог достичь противоположного берега. Какая скорость у развалюхи с мотором? Но один пилот мог охватить лишь незначительную площадь. Теоретически Зубова могли засечь, но в эту ночь все работало против этого! Пилот заметил суденышко с одним пассажиром, завис над ним, ослепил ярким светом, грозно орал в мегафон, чтобы гражданин выключил двигатель. Катер, шныряющий неподалеку, устремился в указанные пилотом координаты.

Гражданин чуть в штаны не наделал! Оказалось, это обычный рыбак — ну, может, чуточку браконьер. Потеряли уйму времени, теперь уж точно рассчитывать было не на что.

Лодку впоследствии нашли — когда обшаривали дальний берег. Зубов затащил ее в глиняные валуны, а сам растворился на просторах неосвоенной территории. Не нашли ни одного свидетеля. Откуда им взяться — ночь глухая.

Верест скрипел зубами: да это просто невероятно! Сокрушенно вздыхал Дениска Тимаков: мол, что такое проклятье и как с ним бороться. Майор Лапшин с себя ответственности не снимал, но задавался резонными вопросами: что, собственно, они сделали не так? Как просили, так и сделали. Кто же виноват, что в эту ночь буквально все выступало на стороне преступника? Был объявлен перехват, подключили ГАИ, постовые