Кровавый навет - Сандра Аса

Девушка плакала, визжала и умоляла о пощаде. Истязатели наносили ей удары, затем бросались на нее и делали то, чего не мог вообразить ни один здравомыслящий человек.

После этого наступила тишина, еще более зловещая, чем вопли и стоны.

Кандела лежала на шкуре, постеленной на мерзлой земле; они отряхивали свои шкуры от мерзлой земли. Она побагровела от побоев и покраснела от крови; они побагровели от ярости и покраснели от неистовства. Оба с ног до головы были перепачканы кровью. Кровь была повсюду. Ее кровь.

В то время как оцепеневший Антонио наблюдал за зверствами, вцепившись в волчок и выпучив глаза, Матео раздумывал над тем, как ему поступить – прийти на помощь девице или бросить ее на произвол судьбы. Он отлично понимал, что такому задохлику, как он, не одолеть взрослых дикарей, но наконец в нем возобладало милосердие.

– Я спугну их, иначе они ее убьют, – прошептал он, снимая одеяло и набрасывая его на плечи брата. – Не двигайся с места, Антонио. Что бы ни случилось, не вздумай высовываться из-за деревьев до моего возвращения. Ясно?

Испуганный малыш кивнул.

Матео сбежал с отвесного склона, углубился в чащу и спрятался за деревом.

– Остановитесь! – закричал он низким голосом, пытаясь запугать мужчин. – Я предупредил альгвасилов, и они вот-вот будут здесь.

Маркес и Энрике замерли.

– Кто это там? – солдат тут же вытащил шпагу. – А ну, выходи!

Матео понял, что уловка не подействовала, и по его спине пробежал холодок. Он-то полагал, злодеи, узнав, что их обнаружили и отряд альгвасилов вот-вот будет здесь, должны мигом исчезнуть, но те и не думали бежать – даже, наоборот, обнажили шпаги.

– Выходите, черт бы вас побрал! – крикнул Маркес. – Смелее, шайка болванов!

Матео взвесил все варианты. Если он отступит, его выдаст шорох сухих листьев, а если побежит, они вспрыгнут в седло и догонят его. Если он все же перехитрит их, что казалось маловероятным, то не сможет вернуться на холм за Антонио. Увидев, что его долго нет, мальчик может испугаться и выдать себя – тогда он окажется в их руках.

Значит, выбора нет. Он должен сразиться, вверившись провидению. Решение выглядело не лучшим: во-первых, битва наверняка обернется несчастьем, а во-вторых, небеса редко даровали ему удачу.

Мысль о том, что, занявшись им, они забудут о Канделе, придала ему достаточно мужества, чтобы сунуть руку в карман штанов, вытащить кинжал и отойти от дерева, дававшего укрытие.

– Вот он я. Повторяю, отмщение не заставит себя долго ждать.

Увидев перед собой Матео, Маркес и Энрике растерянно оглянулись в поисках более внушительного противника и, не обнаружив никого, успокоились. Сопляк не представлял никакой опасности, даже напротив, и судьба его была предрешена.

– Брось городить чепуху, никто тебе не поверит, – сквозь зубы процедил Энрике. – Как ты смеешь вмешиваться в наши дела?

Лицо негодяя было закрыто плащом, но, оказавшись перед ним, Матео вновь убедился в том, что он из благородных. Однако под дорогой одеждой угадывалось тщедушное, не закаленное в бою тело – возможно, Матео смог бы его побороть, в полной мере используя проворство и ловкость, приобретенные за годы бродячей жизни. Зато солдат, к сожалению, бывал в боях, и, когда он устремил взгляд на Матео, тот почувствовал дыхание смерти на своем затылке.

Сознавая, что скоро ему конец, он решил, что бояться не стоит. Он отбросил страх, и это было первое, чего он лишился.

– Хороши тут у вас дела, – произнес он безразличным тоном. – В вотчинах Создателя, должно быть, не безмерно гордятся вами.

– Не смей дерзить кабальеро, – вступился Маркес.

– О каком кабальеро вы говорите? По-моему, он такой же кровопийца, как и вы сами.

– Готов поклясться, что я именно таков, и сегодня я высосу твою кровь, вонючая мошка, – прорычал Маркес, затем поднял шпагу и бросился вперед. Матео пригнулся, юркнул между ног противника, снова выпрямился, и, когда Маркес приготовился повторить бросок, опять увернулся, отскочил вправо, и, полоснув кинжалом по рукаву, рассек ему руку.

Маркес был ошеломлен. Неужто презренный молокосос его ранил? Его, пикинера терций?

Сосредоточившись на борьбе, забыв осторожность и выпустив из поля зрения второго врага, Матео торжествующе посмотрел на солдата и снисходительно улыбнулся.

– Мошка, говорите? Лучше маленький задира, чем неуклюжий верзила, вам не ка?..

Внезапно он застыл, лицо его окаменело, глаза уставились в пустоту. Он закашлялся, изо рта хлынула кровь. Ухватившись за лезвие шпаги, торчавшей из его груди, Матео посмотрел на холм, попрощался с Антонио и испустил дух.

Внезапная развязка поразила Маркеса. Он тоже забыл об Энрике и теперь не понимал, что происходит, пока не увидел приятеля рядом с поверженным телом.

– Зачем вы вмешались? – злобно воскликнул он.

– Затем, что сопляк дважды улизнул от вас и повредил вам руку, – ответил Энрике, извлекая шпагу из недвижного тела Матео.

– Он пролил мою кровь, черт возьми! Расквитаться с ним должен был я, а не вы.

– Это был жалкий побирушка, солдат, а не фландрская армия. Кроме того, нам пора возвращаться, и его надлежало поскорее прикончить. Перестаньте кудахтать и добейте потаскуху.

Маркес нагнулся и с ловкостью человека, успевшего набить руку, перерезал Канделе горло. Несчастная вытаращила глаза, что-то прохрипела и через мгновение отправилась вслед за Матео.

– Экий пройдоха! – возмутился Энрике, когда Маркес отрезал у девушки прядь волос и приколол к плащу. – Реликвия принадлежит виновнику торжества.

– Как бы не так, – возразил довольный Маркес. – Кому повезло, того и серебро, а на этот раз повезло мне.

– Она моя, и нечего спорить, а теперь поторопимся. За теми кустами есть старая штольня. Отправим их туда.

Они перенесли тела в укромную лесную чащу, которая не просматривалась ни с подножия, ни с вершины холма, бросили в глубокую яму и забросали землей, снегом, грязью и даже камнями. Убедившись в том, что снаружи тел не видно и никто не сможет их отыскать, они пустили коней в галоп.

На рассвете маленький Антонио все еще сидел под земляничными деревьями, где велел ему прятаться брат: парализованный ужасом, он вцепился в волчок и выпучил глаза.

Душу его разрывали двое убитых; память терзали два демона; на щеках застыли две ледяные слезинки.

12

Сапфир для убийцы

Миновав дорогу на Горелую мельницу и достигнув перекрестка с Сан-Бернардино, Маркес решил отправиться домой. Надо было заняться рукой, и вдобавок раненый, в окровавленной одежде, он выглядел бы неуместно среди нарядной толпы.

Пройдя через садовую калитку, Энрике поспешил