День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

непогода или они не найдут убежища где-нибудь за выступом скалы. Шедший впереди предводитель был высокого роста, сильного телосложения, мужественный и решительный. Он, не обращая внимания на бурю, шел с поднятой головой и не раз ободрял ослабевших товарищей. Тотчас за ним следовал на вид тщедушный, но с крепкими мускулами и сильный духом человек. Он часто скользил, но бодро поднимался после каждого падения и не отставал от спутника.

Они пошли искать золото, жажда которого овладела ими безумно, и только смерть могла положить конец их стремлениям. Трое остальных еле тащились за ними. Сделав несколько шагов, они снова падали в снег, и все попытки поднять их и поставить на ноги были безуспешны. Скоро на пустынной дороге, где раньше все было ровно, возвышались три снеговых холма. Только двое самых бодрых путешественников продолжали пробиваться через снег и непогоду. Вдруг передовой громко крикнул от радости. Они были спасены – налево от них в крутой скале была тесная пещера. Тотчас же они вползли туда, и только там, когда они укрылись от ветра и вьюги, их ослепленные снегом глаза могли наконец смотреть свободно.

Алчный золотоискатель не знает ничего выше своей страсти. Вместо того чтобы, опустившись на колени, возблагодарить Небо за свое чудесное спасение, широко раскрытыми, жадными глазами смотрели эти люди на стены пещеры.

– Золото! – пролепетал один, едва ворочая языком.

– Золото! – заикаясь повторил другой дрожащими губами.

Утоляя первый голод хлебом, который был у них с собой, они не отрываясь смотрели то на камни над головой, то на пол пещеры. Вот один из них бросается к трещине в скале, где видит что-то блестящее. Возвращаясь, он дрожит от волнения и прячет руку в карман.

– Покажи! – кричит ему более сильный товарищ.

Нехотя тот исполняет его требование. В медленно раскрывающейся руке лежит крупинка золота, на которую оба глядят пристально, не отводя глаз.

Крепко прижавшись друг к другу, чтобы согреться, они располагаются на полу пещеры.

«Мы не должны погибнуть! Наша жизнь теперь имеет цену, мы должны ее поддерживать», – это единственная их мысль, заставляющая их рассчитывать, на сколько времени может хватить им хлеба. Между тем снег падает гуще и гуще. Вход в пещеру почти закрыт, свет проникает туда так слабо, что они едва видят друг друга.

– Хлопья становятся больше и падают медленнее, – сказал один, – сегодня ночью небо прояснится, и завтра мы можем вернуться. Как ты думаешь, должны ли мы держать нашу находку в тайне?

– Да! Кроме нас двоих, никто не должен знать о ней. Ведь мы нашли сокровище с опасностью для жизни!

– Лагерь – печальное место, но все же там мы в большей безопасности, чем в горах. Богатство принесет нам все, чего мы хотим, все наслаждения и почести, но мы должны сделать все, чтобы сохранить свои силы, пока подоспеет помощь. Будем товарищами! – снова горячо заговорил первый.

– Да, будем помогать друг другу. Если у нас выйдет пища, насытимся золотом.

– Да здравствует же оно! – быстро отвечал другой.

Крик радости звучал глухо, потому что этот когда-то сильный человек погибал от истощения. Голова его опустилась на грудь, и он задремал рядом со своим спутником. Буря улеглась, царило мертвое молчание, и крупные хлопья снега все медленнее падали на землю.

Три дня спустя оба вернулись в лагерь еще более слабыми, чем ушли оттуда. Но в глазах их сверкала неестественная, дикая жадность, потому что дьявол вселился в их сердца с того часа, как они нашли сокровище в пещере.

Глава XXXIV

Бернгард

Так снилось мне. Но, может быть, это был и не сон, а я действительно слышал голоса, таинственно шептавшиеся за стенами хижины? Глупцы! Они боялись, чтобы их не подслушали, а забыли про щели и трещины в грубо сколоченных досках! Они говорили о богатом сокровище, найденном ими в пещере по пути через ущелье, но в то время я обращал мало внимания на их слова. Я прислушивался к ровному дыханию моего маленького сына, который, чтобы согреть меня, задремал в ногах моей постели. Скоро я снова погрузился в сон.

Вдруг я в ужасе проснулся. В хижине раздавались громкие гневные слова, и среди них слышался жалобный крик Бернгарда.

Только день назад я не мог даже и шевельнуться, но теперь я вскочил и увидел, как эти два изверга боролись около кусочка хлеба, выпавшего из рук мальчика. Они застали ребенка, когда он доставал свой запас из земли в углу хижины. Близкие к голодной смерти, но обезумевшие от страха за свою жизнь, которая была озарена золотым отблеском найденного сокровища, они бросились на него и повалили на землю.

– Он украл его! – рычал один.

– Украл из общих запасов! – скрежетал зубами другой.

И среди этого шума слабо раздавался дрожащий детский голосок:

– Нет, я сберег его для отца. Это мой хлеб, я не ел его.

Великий Боже! Это были его последние слова. Злодеи убили мальчика. Несколько минут спустя он умер на моих глазах. Напрасно прижимал я к своей груди это нежное маленькое тело, взывая к Небу, моля возвратить мне эту дорогую жизнь. Он был мертв, его милые глазки угасли – я должен был закрыть их! Негодяи видели все это, но не убили себя на месте, проникшись ужасом перед своим злодеянием, которое повергло меня в такую безграничную скорбь. Два часа спустя прибыла помощь. Все получили хлеба сколько хотели. А я сидел день и ночь над своим убитым ребенком, не нуждаясь ни в какой пище. С нетерпением ждал я, когда убийцы получат свое возмездие.

Я собрал вокруг тела моего сына весь лагерь – с тем отрядом, который доставил нам помощь, было двадцать три человека – и потребовал суда и приговора над злодеями. За отсутствием судьи были избраны двенадцать человек из наиболее уважаемых членов нашего лагеря. Я изложил перед ними все, как оно произошло, и приговор гласил: убийцы заслужили смерть. Этого требовал закон лагеря, который признается каждым судебным учреждением, иначе жизнь и имущество золотоискателей были бы совершенно не обеспечены, а разбой и убийства сделались бы обыденными явлениями.

Преступники выслушали приговор в безнадежном молчании. Они знали, что получают наказание по заслугам. Мне выдали их, потому что было решено, что они сами убьют себя, и мне поручили быть свидетелем при этом акте правосудия.

С наступлением ночи мы отправились в уединенное место, где должна была произойти последняя сцена этой трагедии. Когда мы пришли на тропинку, ведущую в ущелье, скрывавшее их сокровище, желание жить проснулось в