День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

– Дай нам отсрочку, Диринг! – молили они. – Мы открыли в пещере громадные богатства и поделимся с тобой своей находкой!

– Я знаю это место, – был мой спокойный ответ, – и ни за какое золото в мире не допущу, чтобы убийцы моего сына избежали наказания.

Но пока я говорил так, какое-то ядовитое жало все глубже и глубже вонзалось в мое сердце. Я спрашивал себя, какое удовлетворение даст мне смерть этих людей, обездоливших меня на всю жизнь. Сразу избавятся они от всяких мук, лишений и страданий, с которыми мы должны бороться и, быть может, в конце концов погибнуть. Не будет ли для них смерть только освобождением от ужасных страданий, а не наказанием?

В то время как я дни и ночи буду изнывать в тоске по моему мальчику, вспоминая его полный любви взгляд, его ласки, они мирно будут покоиться, как и он, в могиле под снеговым покровом.

Эта мысль казалась мне невыносимой. Мне представлялась предстоявшая мне впереди одинокая, бесцельная жизнь. Я хотел дать ей содержание, хотел позаботиться о том, чтобы эти жестокие люди понесли действительно справедливое наказание. Они оба любили золото: один потому, что оно обещало ему почести и видное положение, а другой верил, что оно даст ему наслаждения и блага жизни. Пусть желание их исполнится, пусть они приобретут состояние и общественное положение и найдут радость в кругу своих детей! Но тогда, когда они будут на вершине счастья и жизнь будет казаться им особенно ценной, я отниму кубок радости от уст их и дам им вкусить горечь отчаяния, отравившую мою жизнь!

Раньше, чем мы пришли на место казни, я уже обдумал все это и принял твердое решение. Я начал с того, что сложил костер и развел огонь. Они смотрели на меня удивленно, но не смели спросить меня, что это значит, пока я сам не прервал молчания.

Когда треща вспыхнуло пламя костра, я подошел к ним.

– Я дам вам отсрочку, о которой вы меня просили, – сказал я твердым голосом, – но только в том случае, если вы дадите мне клятву, которой я потребую. Вы должны торжественно признать, что заслужили смерть, и поклясться привести в исполнение наказание, к которому вы присуждены, когда настанет назначенный день и я напомню вам о вашем обещании. Если вы это сделаете, я даю вам отсрочку на одиннадцать лет восемь месяцев – столько было моему маленькому сыну.

Они посмотрели на меня, словно среди темной ночи ослепительный свет внезапно блеснул перед ними. Они пошатывались как пьяные и почти не могли владеть собой.

– Двенадцать лет! – воскликнул человек, стоящий теперь перед вами. – Этого достаточно, чтобы насладиться жизнью, когда имеешь столько золота!

Уайт выпрямился.

– Хорошо ли я понял, Диринг? Произнесенный сегодня над нами приговор останется неисполненным еще двенадцать лет и в назначенный день мы должны будем убить себя?

– Да, я дарю вам год за год жизни моего сына. Согласны вы?

– Да, да, согласны! – отвечали оба в один голос.

– Так слушайте присягу.

Я сказал им ее слова, и они оба поклялись, подняв руку, перед вечными звездами. Уайт был первым.

– Я, Сэмюел Уайт, – сказал он, – клянусь, что тринадцатого июля тысяча восемьсот шестьдесят третьего года, через двенадцать лет без четырех месяцев, считая от нынешнего дня, явиться в назначенное Робертом Дирингом место и там собственноручно исполнить над собой смертный приговор, по заслугам произнесенный надо мною сегодня.

Когда и другой произнес ту же клятву, я взял у них из рук пистолеты и разрядил их в воздух, так что звук выстрела раздался в горах. Потом я положил оружие дулом в огонь и, когда пистолеты накалились докрасна, подал их владельцам и сказал:

– Чтобы доказать, что у вас достаточно мужества исполнить клятву, возьмите раскаленное железо и выжгите им на левой руке крест как знак предстоящего вам возмездия!

Они с ужасом отступили, но я был глух к их просьбам и возражениям. После короткого сопротивления они повиновались и каждый из них приложил раскаленный металл к дрожащей руке, запечатлев таким образом свою клятву.

Наши товарищи слышали выстрел в горах, и удивлению их не было пределов, когда они увидели, что все трое возвратились живыми. Но они согласились со мной, что в такое трудное время было бы неразумно лишиться помощи двух здоровых сильных мужчин, и снова приняли их в свой круг.

Болезнь пощадила обоих злодеев, между тем как честные, добрые товарищи один за другим делались жертвой эпидемии. Наконец, в живых остались только мы трое. Я ни на минуту не сомневался, что они останутся в живых, потому что вечная справедливость, в которую я верю, была бы нарушена, если бы они не понесли заслуженной ими кары. Я знал это тогда так же, как и теперь. Но мне пришлось ждать гораздо дольше, чем я предполагал, пока наступит день возмездия.

Сэмюел Уайт поплатился за свою вину, когда он был наверху славы и счастья, а теперь и этот человек, несмотря на все хитрости, после двадцати пяти лет, в течение которых он испытывал лишь душевные муки, должен понести свое наказание.

Глава XXXV

Постигнутый местью

Диринг закончил свой рассказ, и ни один звук не нарушил молчания, пока полковник снова не обратился к своей несчастной жертве.

– Должен я показать вашей дочери приказ о вашем аресте, выданный мне во Фриско? – спросил он угрожающим тоном. – Я был там окружным судьей и имею право арестовать вас немедленно.

Томас Далтон взглянул на бледное лицо Мэри, на ее тоскливо сжатые руки. Ужасный рассказ произвел свое действие. Истерзанный страданиями, почти потеряв рассудок, он одним прыжком очутился возле жужжащей машины.

– Нет, нет, от этого позора я ее избавлю! – воскликнул он.

Обратив свой последний, полный мольбы взгляд к небу, он нажал обеими руками на кнопки своей машины.

– Отец, отец! Он умирает! – вскрикнула Мэри, устремляясь к нему.

Но Диринг, теперь понявший значение машины, словно железными тисками удержал ее, торжествующим взглядом смотря на дрожавшее тело своего врага.

Услышав крик Мэри, Стенхоп также очнулся от оцепенения, в которое поверг его рассказ полковника. Он бросился к Далтону, но прочел на его пепельно-бледном лице только глубокое душевное страдание, а не муки смерти.

– Все напрасно, – простонал старик, – ток слишком слаб!

Стыд и обманутые ожидания не прошли для него даром. Он пошатнулся и упал бы навзничь, если бы сильная рука Стенхопа не поддержала его.

Полковник выпустил руку Мэри и с насмешливой улыбкой подошел ближе.

– Я так