День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

– Вы не обманули моих ожиданий, – похвалил он меня. – Без сомнения, сердце Алисы билось учащенно: она видела, кто украл бриллианты…

– Как! – воскликнул я в изумлении. – И вы…

Он не дал мне досказать:

– Я говорю это потому, что я видел, как Алиса шла наверх, пока жена была у меня. Она должна была как раз прийти туда, когда человек, шаги которого я слышал над собой, вышел уже в переднюю.

– В переднюю? – повторил я в смущении.

– Ну конечно! Неужели вы поверили хоть на одну минуту, что вор, укравший это маленькое состояние, скрылся через окно?

– Сознаюсь, что по дороге из полиции к вам во мне шевелились сомнения относительно правильности заявления, но после разговора с вашей супругой…

– О, что касается заявлений моей жены, то они совершенно неосновательны, – прервал он меня. – Хотите доказательств? Она утверждает, что оставила окно запертым, а вернувшись нашла открытым. На самом же деле это окно было открыто только после ее возвращения, это я явственно слышал. И человек, шаги которого донеслись до меня, удалился не через окно, а через переднюю.

– Тогда, – сказал я, – можно предполагать, что бриллианты еще здесь, в доме?

– Я в этом убежден.

– И Алиса…

– Алиса видела то, что я слышал.

Это сообщение настолько удивило меня, что я невольно сказал:

– Если ваше предположение верно, то вам совершенно незачем было прибегать к моему содействию для раскрытия преступления.

– Вы забываете, что меня совершенно не интересует личность преступника, мне хочется добиться лишь возвращения бриллиантов. Для достижения первого мне не требовалось посторонней помощи, ну а второе мне без содействия законной власти не удастся.

С этими словами он поднялся и вышел из комнаты, причем попросил меня следить через открытую дверь, чтобы никто не прошел незамеченным по лестнице. Только через четверть часа он вернулся, но один. Лицо его выражало гнев и нетерпение.

– Нет никакой возможности заставить эту Алису говорить! – сердито сказал он. – Она твердит только одно – ничего не знает!

– Но вы все-таки ее видели? Я начинал бояться, что она убежала по черной лестнице.

– Это немыслимо! – успокоил он меня. – Я велел запереть боковой выход. Если кто захочет выйти, то должен идти по главной лестнице. Разве я мог бы иначе так уверенно говорить, что бриллианты находятся еще у меня в доме?

– Это верно, – согласился я. – И вы думаете, что Алиса знает вора или того, кто заходил в комнату вашей супруги во время ее отсутствия?

– Да.

– Тогда, – заметил я, – нет ничего проще. Чтобы найти бриллианты, надо только сделать официальный обыск, а перед судом Алиса уже должна будет дать показание.

Банкир задумался.

– Вы намерены сделать обыск? Это нелегко будет в таком огромном доме, где столько закоулков. Да и вообще я не надеюсь на благоприятный исход, по крайней мере к назначенному сроку. Мы на сегодня с женой получили приглашение, от которого я по многим причинам отказаться не могу. Перед нашим уходом я объявлю всему дому, что вы полицейский агент и приступаете к обыску. Это заявление, конечно, встревожит виновного, и он попытается спрятать украденное куда-нибудь подальше. Если бы кто-нибудь попытался уйти из дому, не препятствуйте ему, а только прикажите проследить за ним. Конечно, нет надобности говорить, что если именно при этом лице и будут бриллианты, то несложно будет их у него отобрать. Человека легче обыскать, чем дом.

– План великолепен! – воскликнул я, искренне восхищенный его остроумием. – Тут может быть только одно препятствие.

– Какое?

– Захочет ли ваша супруга ехать в гости, когда узнает о моих намерениях?

– Не беспокойтесь, я объявлю об этом лишь тогда, когда она будет в экипаже.

– Отлично! – согласился я. – Теперь мне только недостает человека, для того чтобы следить за выходящими из дома. Мне надо его раздобыть! Я должен для этого снестись с моим начальником.

– Напишите, что вам нужно, я сам заеду в полицейское управление и отдам вашу записку.

Это было, конечно, проще всего. Я написал несколько слов, Ирвинг взял записку и отправился к жене. Я остался в гостиной.

Через полчаса супруги сошли вниз. Он был во фраке, она в великолепном лиловом бархатном платье. Единственным ее украшением был жемчуг в ушах.

«Какая гордость!» – подумал я, глядя, с каким высокомерием она проходила по вестибюлю к ожидавшему ее у подъезда экипажу. Невольно я задал себе вопрос: способно ли сердце этой нарядной дамы биться сильнее обыкновенного или она принадлежит к существам, по которым все впечатления скользят, не оставляя следа? Мои мысли прервал банкир, усадивший жену в карету и возвратившийся в дом.

– Ну а теперь за дело! – сказал он, подходя ко мне.

В эту минуту с лестницы спускался тот молодой человек, которого Ирвинг назвал при мне сыном своей жены. Дальше, вверх по лестнице, виднелась фигурка упрямой компаньонки.

– Ах, это ты, Артур! – встретил он пасынка. – Послушай, голубчик! Я позвал тебя и мисс Дадли, чтобы представить вам мистера Гаррисона – агента, которому я поручаю найти и вернуть украденные у твоей матери бриллианты. Я тебе это говорю, потому что мы оба пришли к заключению, что твоя мать ошибается, думая, что они украдены кем-нибудь посторонним. Мистер Гаррисон, как и я, убежден, что вор – не посторонний человек и что бриллианты окажутся дома, если их хорошенько поискать. Надо воспользоваться отсутствием твоей матери и, как только на подмогу придет человек из полиции, приступить к обыску. Я нахожу, что необходимо обыскать твою комнату и комнату мисс Дадли. Тогда наши старые слуги не будут иметь повода чувствовать себя оскорбленными. Передай свои ключи Гаррисону. Ты этим покажешь хороший пример слугам и облегчишь задачу. Ты меня понял?

– Прекрасно! – небрежно сказал молодой человек и тотчас же после ухода банкира отправился опять наверх, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Я посмотрел ему вслед со смущением.

Итак, это был человек, на которого падало подозрение банкира. Очевидно, он теперь торопится скрыть драгоценности, от находки которых зависит моя награда – для меня это маленькое состояние. Я поколебался, идти ли мне вслед за ним, и решил не ходить, чтобы не вспугнуть его и не испортить этим дело, а ждать терпеливо, что он станет делать.

Через минуту я услышал легкий шепот в передней верхнего этажа и радостный и подавленный возглас, несомненно, принадлежавший Артуру Сеттону. Затем все затихло.

Я призадумался над этим, но был прерван условленным сигналом моего коллеги, посланного из полиции. Уверенный, что теперь никто из дома не ускользнет, я стал ждать.

Артур Сеттон, к моему большому удовольствию, вскоре опять появился на