День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

лестнице. Он был в пальто и шляпе. Несмотря на то что я должен был видеть в нем вора, его наружность внушала мне невольную симпатию. Что-то в нем было благородное, и лицо его, хотя и носило следы кутежей, было очень привлекательно.

Я ожидал, что он направится прямо к выходной двери. Вместо этого он подошел ко мне.

– Мой отчим требует, чтобы я вам вручил свои ключи, – сказал он, подавая мне целую связку. – Вы можете отпереть ими все ящики в моей комнате. Я вернусь через час – у меня есть важное дело, для которого я и должен отлучиться, – и тогда охотно вам помогу. Вы, конечно, не сомневаетесь, насколько мне хотелось бы успокоить свою мать и поскорее возвратить ей бриллианты.

Поблагодарив, я взял у него ключи и с изумлением смотрел, как он непринужденно надевает свежие перчатки.

«Ну и актер!» – подумал я, когда он, мило распрощавшись со мной, вышел.

Я видел в окно, как быстро он пошел, не подозревая, что за ним невдалеке следует мой коллега.

Пока для меня ничего другого не оставалось, как чем-нибудь заняться, чтобы убить время. Я стал было перелистывать книгу, но услышал шаги на лестнице.

«Это Алиса Дадли», – подумал я, но ошибся.

Вошла маленькая сгорбленная старушка.

– Извините, – робко сказала она, – мне сказали, что будут делать обыск в доме по случаю кражи бриллиантов у миссис Ирвинг. Это будет сегодня?

– Непременно! – ответил я. – В таких случаях нельзя терять времени.

Она кивнула головой, соглашаясь.

– Тогда будьте добры начать с моей комнаты. Я тетка миссис Ирвинг, и моя племянница, вероятно, будет недовольна, если меня потревожат ночью. Моя комната невелика и…

– О, – быстро прервал я ее, – у вас нет надобности делать обыск.

– Вы ошибаетесь, – сказала она с удивительной энергией. – У меня сделать это необходимо, потому что вор именно у меня мог спрятать вещи, надеясь на то, что у меня искать не будут. Не угодно ли вам пойти за мной?

Я был в большом недоумении. Обыск мы, собственно, придумали только как угрозу, но сказать это старушке, понятно, было нельзя. Я решил волей-неволей сделать поверхностный обзор в ее комнате и последовал за ней наверх. Когда она уже открывала свою дверь, я услышал подозрительный шорох. Бросив быстрый взгляд через перила, я увидел стройную фигурку компаньонки, в пальто и шляпе, тихо спускающуюся вниз по лестнице.

Подобно молнии пронизала меня мысль, что я стал жертвой хитрого заговора. В сущности, старушка была менее наивна, чем казалась. Она заманила меня наверх, чтобы дать Алисе возможность ускользнуть. Но ее хитрости не суждено было удаться. Не мог же я так легко выпустить из рук бриллиантовое ожерелье стоимостью двадцать пять тысяч долларов и свою репутацию опытного сыщика! Я, в сущности, не знал, кто унес бриллианты, Артур Сеттон или молодая девушка. Может быть, все слова старушки-тетки и приглашение обыскать ее комнату было условленной уловкой, чтобы отвлечь мое внимание от действительного похитителя? К тому же я уловил едва заметное выражение удовольствия, даже сарказма, на лице старушки.

Это меня укрепило в моих подозрениях, и я уже без колебаний бросился вниз по лестнице, чтобы задержать компаньонку. Я опоздал на одну минуту: когда я очутился у подъезда, Алиса Дадли исчезла во мраке ночи.

Глава III

Я беспомощно простоял несколько секунд.

Что делать: сторожить дом или выследить Алису Дадли? Я решился на последнее и выбежал на улицу.

Быстро шагая, я оглядывался кругом, поначалу напрасно. Но когда я повернул за угол, мне бросилась в глаза темная фигура, садившаяся в экипаж. Это было сравнительно далеко, но мне казалось, что я узнал молоденькую компаньонку. Недолго раздумывая, я побежал за извозчиком, ехавшим не особенно быстро. На мое счастье, мне подвернулся скоро пустой кэб, и я спокойно мог следовать за беглянкой.

Мы ехали недолго: на Сорок восьмой улице Алиса вышла из кэба и, позвонив у подъезда, скрылась в нем. Через минуту и я стоял у этого подъезда. Но кто опишет мое удивление, когда я на дверях прочел имя известного духовного лица, доктора Рэнделла! Именно у него Алиса искала убежища.

Я стоял пораженный. Вдруг меня кто-то похлопал по плечу.

– Гаррисон, что вы здесь делаете? – услышал я около себя голос своего коллеги Кингсфилда.

– Как, и вы здесь? – удивился я.

– Ну да, караулю своего человечка!

«Человечком» был Артур Сеттон. Дело становилось все загадочнее.

Посоветовавшись с Кингсфилдом, я оставил его на посту и отправился в дом, так как был знаком со священником.

Кокетливо одетая горничная отворила мне.

– Господин Рэнделл занят, но если вы хотите…

Я согласился и прошел за ней в кабинет, отделенный от соседней комнаты дверьми с тяжелыми портьерами. Оттуда ясно доносились голоса: глухой голос Рэнделла и более звонкий Сеттона. Вдруг оба затихли, послышались легкий шелест, шаги, а затем раздался опять голос священника, торжественный, точно он говорил проповедь. Любопытство мое было крайне возбуждено. Забыв всякую осторожность, я приложил ухо к дверной щели, но так как мне хотелось и видеть, то я постарался бесшумно приоткрыть дверь. Представившееся моим глазам зрелище было и торжественно и неожиданно: Артур Сеттон и Алиса Дадли стояли на коленях, а Рэнделл венчал их. Кроме них, присутствовали жена священника и два каких-то господина, на которых я не обратил внимания. Весь мой интерес сосредоточился на молодом человеке и девушке, которых я подозревал в таком тяжком преступлении и которые тут совершали такой важный в жизни шаг. Я даже позабыл на время о бриллиантах и цели своего посещения и во все глаза смотрел на юную пару, принимавшую поздравления от присутствовавших.

Невеста не казалась счастливой, напротив – она производила впечатление человека, поставившего все на карту, чтобы достигнуть своей цели или предотвратить какое-то бедствие. Она взглянула на своего мужа со страхом, но в этом взгляде вместе с тем было столько любви и надежды!

Молодой же человек имел торжествующий и радостный вид.

Меня все это страшно заинтересовало, и я с нетерпением ждал их ухода, чтобы попытаться выудить какие-нибудь сведения у Рэнделла, который был большим другом моего покойного отца.

Священник вскоре явился, очень тепло меня приветствовал и сел напротив. Я без околичностей прямо приступил к цели:

– Простите, что беспокою вас, но делаю это по серьезному побуждению. Молодые люди, которых вы сейчас обвенчали, заподозрены в том, что ими совершено преступление, могущее иметь для них серьезные последствия. Я пока скрою, какого рода это преступление, быть может, они и не виновны. Прошу вас, в