День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

Он обнял ее с криком восторга.

Я никогда не видел такой счастливой пары. Они забыли обо всем окружающем, о тяжкой сцене между банкиром и женой, о гневе матери, обо всем.

Наконец они вышли из комнаты, и я мог выбраться из засады. Мне ничего не оставалось больше, как уйти поскорее, что я и сделал. Была полночь. Лавров я в свой венок не вплел этим делом, но обогатился новыми познаниями в области человековедения, что для моего ремесла тоже драгоценно.

Глава V

– Да, – сказал Робертс, – уж очень необыкновенно кончилось это таинственное дело.

– И, чего со мной еще никогда не бывало, я в уголовном деле сыграл такую пассивную роль! Тем не менее мне удалось познакомиться с удивительно интересными характерами.

– Ну а Ирвинг утешился потерей бриллиантов и помирился с женой?

– Ирвинг? Вот тут-то и есть самая настоящая трагедия, мой друг! Со вчерашнего дня Ирвинг исчез. У него осталась масса долгов. Состояние свое он потерял на спекуляциях. Я себе теперь объясняю, отчего ему так хотелось вернуть бриллианты. Для него и двадцать пять тысяч долларов были бы якорем спасения. Вероятно, они должны были облегчить ему бегство.

– А жена его?

– Ее очень жаль, она ведь и не подозревала ничего подобного. Ее личное состояние тоже поглотила эта катастрофа, и ей ничего не остается, как искать убежища у сына, что должно быть не легко женщине с таким крутым и гордым нравом… Однако поздно! – Гаррисон посмотрел на часы. – Завтра жду тебя, чтобы услышать о твоих похождениях.

– Приду, – пообещал Робертс, – и тебя заинтересует мой рассказ.

– О фальшивомонетчиках?

– Нет, их я, к сожалению, еще не накрыл, хотя и близок к этому. Но в поисках за ними я натолкнулся на другую историю. Ну уж и в положеньице я попал! Завтра расскажу подробно. Это тоже уголок из «лабиринта души», как ты прекрасно выразился. Представь себе высшее благородство и глубочайшую порочность, вырастающих из одного и того же корня. Развитие действия было в высшей степени драматично, а кончилось все трагедией в средневековом духе.

– Это интересно. Смотри же, завтра вечером жду тебя в своей келье.

– Хорошо! – ответил Робертс.

И они расстались.

В назначенный час на следующий день Робертс явился к своему другу. Тот угостил его на славу, и они удобно уселись в маленькой гостиной.

Робертс начал свое повествование.

– Мы с тобой расстались на том, что я должен был ехать в Брендон, маленький городишко в Массачусетсе. Я надеялся найти там следы моих фальшивомонетчиков. Мне донесли, что туда ежедневно приходит несколько писем под литерами X. Y. Z. Это было подозрительно и требовало расследования. Переговорив с кем следует, я поехал, окрыленный надеждой, что наконец найду исходную точку для своих розысков. Погода была отличная, местность красивая, но мне было не до того. Прибыв в Брендон, я немедленно отправился к почтмейстеру, представился ему как агент полиции и объяснил цель своего посещения.

Он с большой готовностью показал мне сумку, где находилась переписка под литерами X. Y. Z. Это были письма очень похожие друг на друга за исключением одного. Все они были из разных концов Северной Америки. На одном из них, не похожем на другие, на голубом конверте в уголке была надпись: «До востребования».

Я уложил письма обратно в сумку и поинтересовался, кто приходит за ними.

– Совершенно незнакомый нам человек, да и в округе его никто не знает. Обыкновенно он приезжает в двуколке к вечеру, когда совсем стемнеет, молча получает письма и спешит в обратный путь.

– Опишите мне его наружность! – попросил я.

– Извольте! Это высокий, худой, сутуловатый, поразительно бледный субъект. Он производит впечатление безобидного, ничтожного человека. Но взгляд его острых проницательных глаз крайне неприятен.

По этому описанию я ясно представил себе этого человека. Такой тип людей мне попадался.

– Нельзя ли мне посмотреть на него?

– Сделайте одолжение, – согласился почтмейстер. – Приходите сюда незадолго до семи часов, и вы непременно его увидите.

Я так и решил сделать и собирался уже уходить с почты, но едва не был сбит с ног каким-то молодым человеком. Он так торопился, что не заметил меня.

– Простите! – Он вежливо поклонился, вошел в почтовую контору и спросил, нет ли писем под буквами X. Y. Z.

Почтмейстер украдкой подозвал меня.

– Что мне делать? – шепнул он. – Этого человека я еще никогда не видел, а он требует письма под этими таинственными буквами!

– Дайте ему всю сумку, а там мы посмотрим, что он с ней станет делать.

Пока незнакомец перебирал содержимое сумки, я старался хорошенько рассмотреть его. На вид это был человек хорошего общества, симпатичный, стройный. Приятному впечатлению мешала какая-то нервность и растерянность, особенно проявившиеся при чтении писем. С выражением удивления пробегал он письма и клал их обратно на стол. Только голубой конверт, видимо, его заинтересовал; он оставил его в руке, а остальные письма уложил обратно в сумку.

– Здесь, вероятно, еще кто-нибудь получает письма под этими буквами, – сказал он вполголоса, – вся эта корреспонденция не ко мне.

Он поклонился нам и, положив одно письмо в карман, удалился.

– А теперь, – сказал я почтмейстеру, – разрешите мне в интересах правосудия взглянуть на все эти X. Y. Z. Они ведь теперь распечатаны.

Почтмейстер сначала воспротивился. Он говорил о неприкосновенности чужой переписки, о превышении власти и прочем, но мне удалось успокоить его щепетильность, и я завладел сумкой. Я с жадностью набросился на нее, но испытал полное разочарование. Все письма содержали только адреса и марки для ответа.

Меня это начинало раздражать! Это какое-нибудь глупое мошенничество, объявление о верном средстве приобрести богатство или долго жить – и все это за одну почтовую марку! Попадаются же люди на такую удочку!

Со злостью швырнул я всю кучу на стол и собирался их запихать в сумку, когда мне бросился в глаза еще один исписанный лист. Я не поверил своим глазам: это было письмо из голубого конверта, которое молодой человек при мне сунул себе в карман. Точно наваждение какое-то! Я ломал себе голову над этим и нашел подходящее объяснение лишь в том, что незнакомец, по рассеянности или торопливости, положил в карман чужое письмо, а свое оставил – он держал целую кипу в руках. Я не мог не воспользоваться случаем проникнуть в тайну этого господина. Мне казалось, что он непременно причастен к какому-нибудь темному делу вроде моих фальшивомонетчиков.

Содержание письма, написанного измененным почерком, было странное:

«Все идет хорошо. Момент действовать