День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

Тут голос изменил ей.

– Миллисент, что ты сделала? – беспокойно заговорил Ирвинг. – Что за тайна скрывается за твоими словами?

– О, тайна невелика! Ты настаиваешь на своем желании показать ожерелье ювелиру?

– Да, я хочу знать его цену!

– Не делай этого!

– Почему?

– Потому что он рассмеется тебе в глаза. Камни фальшивые, там нет ни одного бриллианта, все стекло, одно стекло!

Ирвинг посмотрел на нее с недоверием, быстро вынул ожерелье из кармана и поднес его к свету.

Блеск камней, видимо, его успокоил.

– Ты смеешься надо мной, Миллисент! – рассердился он. – Посмотри, как они блестят и искрятся, это настоящие камни. Ты хочешь с помощью этой детской хитрости оставить их у себя, больше ничего!

– Клянусь тебе, они фальшивы. Я обменяла их в Париже у лучшего из фабрикантов поддельных камней. Иначе разве я решилась бы надевать их в обществе? За свои камни я получила сто тысяч франков.

Ирвинг казался совершенно подавленным этими словами.

– Миллисент, Миллисент, неужели это правда? – еле выговорил он и, тяжело дыша, оперся о камин.

– Да, правда!

Она, видимо, была удивлена его сильным волнением.

Затем она с гневом обратилась в своему сыну:

– Теперь ты знаешь, что я для тебя сделала. И еще больше: в то время, когда ты упивался улыбками какой-то Алисы Дадли, я должна была жить под вечным страхом, что все откроется и мне придется пережить то, что я сейчас пережила.

Молодой человек хотел ее прервать, но она жестом остановила его.

– Молчи! – со злобой крикнула она. – Между нами все кончено! Я потеряла сына, дай бог, чтобы я сохранила мужа.

Она робко взглянула на Ирвинга, точно ожидая слова прощения, но напрасно. Он уронил ожерелье на пол, схватился за ручку двери и, бросив на жену страшный взгляд, вышел вон.

Она глядела ему вслед с отчаянием.

– Вильям, Вильям! – вырвалось у нее жалобно и, забывая все на свете, кроме привязанности к мужу она готова была броситься за ним.

Но Артур удержал ее.

– Прежде чем уходить, мама, выслушай меня. Ты считала меня неблагодарным и равнодушным, но, верь мне, меня терзали долги. Я не подозревал, какую страшную жертву ты мне принесла, я думал, что деньги дал тебе отчим. Но и это меня удручало, и я провел много тяжелых часов, придумывая, как бы отдать этот долг. И чтобы доказать тебе, что мое раскаяние не было бесплодным и неискренним, я признаюсь тебе, где я проводил все свои вечера. Я работал как каторжник, чтобы добиться положения, которое позволило бы мне содержать жену, а излишек отдавать тебе. Когда я достигну этого положения, я не пощажу ни Алисы, ни себя, пока не выплачу тебе всего долга. Если я этого не сделаю, ты будешь вправе сказать, что между нами все порвано, но не теперь, когда я одушевлен стремлением сделаться достойным твоего уважения и любви.

Он говорил горячо и трогательно, но преграду, созданную между ним и матерью его внезапной женитьбой, нелегко было сразу разрушить. Миссис Ирвинг, сказав ему несколько холодных слов, ушла непримиренная. Я надеялся, что молодые люди последуют за ней и дадут мне возможность выйти из моей засады, но они остались и сделали меня невольным свидетелем их первой откровенной беседы.

Алиса, вид и манеры которой были неузнаваемы, схватила за руку своего мужа и любовно усадила его рядом с собой на диване.

– Артур, – ее нежный голос благотворно действовал на нервы после такой бурной сцены, – простишь ли ты меня хоть когда-нибудь?

– Проститя тебе, моя радость? – удивился он. – Да ведь в тебе все мое утешение, все мое счастье!

– Нет, я говорю о том, что я вышла за тебя замуж.

– Алиса! – Он сказал это с бесконечной нежностью, приподнял ее головку и серьезно посмотрел ей в глаза. – Ты теперь моя жена. У меня еще звучат в ушах слова священника, который нас венчал. Не омрачай сомнением первые часы, которые я провожу с тобой. Отдадимся радости этой блаженной минуты и будем думать только о том, что мы навеки вместе, какова бы ни была расплата за это.

– Я не об этом говорю, Артур, а о том, что я так неосторожно согласилась быть твоей женой, несмотря на мои прежние отговорки.

– И ты думаешь, что я этому не рад? – засмеялся он. – Когда ты мне прошептала: «Я готова, Артур, на то, чего ты так настойчиво требуешь, хоть сегодня, если хочешь», – у меня сердце чуть не разорвалось от радости.

– Ах, Артур, – вздохнула она и сильно покраснела, – каждое твое слово для меня укор. Я не могу на пороге нашего счастья скрыть от тебя правду, даже если бы я потеряла навсегда твою любовь. Я скажу тебе честно и прямо: я не вышла бы за тебя сегодня замуж, если бы не исчезновение бриллиантов твоей матери.

– Алиса! – укоризненно вырвалось у него.

Она не смела поднять на него глаза.

– Я знаю, я должна была тебе верить, – сказала она порывисто, – я не должна была допустить и мысли, что ты способен на такое дело, но ты простишь меня, когда узнаешь все. Я видела, как ты тихонько вошел в комнату твоей матери и так же тихо оттуда вышел, пряча что-то блестящее. Я, конечно, не обратила бы на это внимания, если бы вслед за этим не явилась твоя мать и, подойдя к камину, где стояли футляры, не бросилась бы к окну, чтобы поднять потом тревогу о пропавших бриллиантах. Я не могла себе представить, что она так быстро схватила ожерелье и спрятала его. Мне казалось, что она все это придумала, чтобы спасти кого-нибудь близкого, кто, по ее мнению, был виновен. Она, мать, знала ведь своего сына! Что же мне оставалось думать? Ты видишь, Артур, – кончила она вся в слезах, – виновата твоя мать, только она вселила в меня подозрение.

– Рассказать тебе, что ты видела? – сказал он, вынимая из бокового кармана гладкий золотой браслет с серебряными монетами. – Я увидел его на диване у мамы, и мне захотелось унести его, чтобы прижать к своим губам.

– Милый, да ведь это мой браслет!

Она опустила в смущении головку, чувствуя на себе грустный и серьезный взгляд. Не в силах снести этот взгляд, она умоляюще посмотрела в глаза мужа, ожидая упрека и гневного слова. Но он взял ее за руки и сказал:

– И, несмотря на это, ты согласилась быть моей женой?

Она вся покраснела и стала удивительно мила, когда отвечала ему просто:

– Я любила тебя, Артур, и слышала, что жена