День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

вкрадчивым тоном, и, если бы я сию минуту не видел его лица, когда он подслушивал у дверей, я, пожалуй, принял бы его за порядочного человека. Я ответил совершенно откровенно на его вопрос и предъявил ему входной билет.

– Вы хотите расставить караульных сегодня в саду?

Он, видимо, был не в духе.

– Да, конечно! – подтвердил я.

Он молча повел меня в соседнюю комнату, наполненную растениями.

– Мне кажется, – сказал он, – что ваше вмешательство неуместно и что вы совершенно напрасно обеспокоили моего отца. Если бы даже какой-нибудь любопытный и попал в сад, беда невелика. В дом он не попадет, да и не попытается даже попасть. Мне очень неприятно, что этому первому проявление гостеприимства придается какой-то враждебный оттенок. Если уже мой отец и принял ваши услуги, то я прошу вас ограничить свою деятельность и только тогда ее проявлять, когда это понадобится.

– Но ваш отец ждет от меня точного исполнения его распоряжения. Если бы я уступил вашему требованию, он был бы недоволен, и вполне основательно.

Бенсон посмотрел на меня испытующе. Мне показалось, что он сейчас сделает попытку подкупить меня, но я ошибся: он был хитрее, чем я думал.

– Ну хорошо, – согласился он, – если для вас желание моего отца закон, то исполняйте свою обязанность, но от меня помощи не ждите, если попадете в смешное положение благодаря какому-нибудь промаху!

С этими словами он ушел.

Я собирался сделать то же, но, услышав за собой легкие шаги, обернулся и увидел мисс Кэрри Бенсон.

Она казалась взволнованной и даже не старалась скрыть это от меня.

– Подождите минутку, – позвала она меня. – Мне сказал брат, кто вы. Не можете ли вы мне сказать, кто именно грозился, что влезет к нам в сад?

– Я не знаю их имен. Какие-нибудь буяны, которых вы вряд ли рады будете видеть среди ваших гостей.

– Я боюсь, что вы ошибаетесь: здесь нет таких людей. Мой отец нервен и мнителен, и вы напрасно его напугали.

Мне стало смешно от этого слова «напугали» при мысли о спокойном, твердом взгляде человека, которым он смог бы удержать в повиновении целый взбунтовавшийся полк.

– Вам, значит, не хотелось бы, чтобы мы караулили сад? – спросил я равнодушно.

– Я думаю, это будет лишним.

– Но я обязан исполнить желание вашего отца.

– Я знаю это. – Она очаровательно улыбнулась. – И вы прекрасно сделали, но мы с братом гораздо больше отца знакомы с тем, как общество к нам относится, и уверяем вас, что это лишнее. Такая мера вызовет толки, и подумайте только, как неприятно будет нашим гостям, если их вдруг задержит полицейский.

– Что же прикажете мне делать? – произнес я, притворяясь сдающимся.

– Взять эти деньги, – сказала она, краснея и подавая мне кошелек, – и не вмешиваться ни во что, пока вас не попросят.

Это было почти то же, что говорил ее брат. Цель, очевидно, у обоих была общая, и они оба одинаково хотели меня провести. Я взял кошелек, подержал его и, покачав головой, ответил:

– Это невозможно, сударыня, но если бы вам хотелось, чтобы я впустил беспрепятственно кого-нибудь по вашему указанию, я готов сделать это. Желание женщины для меня закон.

Она слегка покраснела, испытующе взглянула на меня и, колеблясь, сказала:

– Да, мне хотелось бы, чтобы вы оставили в покое одного нашего гостя. Он, вероятно, побудет сначала в саду, а затем уже войдет в дом.

Я поклонился и спросил у нее приметы этого гостя.

– Он такого же роста, как вы, и блондин.

Кивнув мне довольно высокомерно, она хотела уйти, но я удержал ее:

– Возьмите обратно ваш кошелек. За мои услуги наградит меня ваш отец, а от женщины я не принимаю наград, да еще за такие пустяки!

– Возьмите! – настаивала она. – Тогда я, по крайней мере, буду спокойна.

– Вы можете быть спокойны и без этого, – очень серьезно сказал я ей, отдавая кошелек.

Она мило кивнула мне головкой.

Я сел на лошадь и уехал. По дороге я соображал, не попал ли я в обыкновенную любовную историю и не имело ли свидание целью похищение дочки у чрезмерно строгого отца. К чему тогда все мои ухищрения? Я еще раз внимательно прочел письмо X. Y. Z. Теперь оно казалось мне просто любовным посланием. Молодые люди, вероятно, хотели застигнуть отца врасплох, в присутствии многих друзей. Они, быть может, были давно помолвлены и хотели огласить это. Меня удивляли только две вещи: пароль и слова молодого Бенсона: «Если это не удастся, то не по моей вине». Тут было что-то подозрительное, и мне хотелось это разгадать.

Я был заинтересован до такой степени, что забыл все на свете – даже своих фальшивомонетчиков – из-за тайны семейства Бенсон.

Глава VI

В половине восьмого я уже был на своем посту. Незнакомец, которого я видел на почте и который ужинал в гостинице одновременно со мной (причем я опять обратил внимание на его нервность), вошел в сад почти вместе со мной и немедленно стал около юго-западной стены оранжереи. Как только я это увидел, я стал зорко наблюдать, чтобы через решетку с его стороны не появился ни один непрошеный гость. К девяти все общество собралось, и я мог на мгновение пробраться к условленному месту свидания.

Место было выбрано очень удобное – среди густого кустарника, куда совсем не проникал свет из ярко освещенного дома. Здесь не было и фонариков, висевших в других местах сада. Все в этом таинственном уголке благоприятствовало моему плану.

Я напряженно прислушивался к шуму приближавшихся шагов. Возле меня зашуршали кусты, и передо мной выросла мужская фигура, которая спросила тихо:

– Кто здесь?

Я молча выступил вперед.

– Готовы ли вы принять рукопожатие? – спросил тот же голос.

Я измененным голосом ответил:

– Я готов ко всему!

Тогда мне бросили плащ-домино на плечи.

– Завернитесь хорошенько, тут есть глаза не хуже рысьих. И слушайтесь моих указаний. Вам нельзя идти через главный ход, там вы должны будете снять маску и назвать себя. Воспользуйтесь балконной дверью – она открыта, и сторож подкуплен. Когда вы попадете в дом, смешайтесь с толпой и разговаривайте с теми, кто вам скажет пароль. Ровно в десять осмотритесь и, когда найдете черное домино, пойдите за ним вслед незаметно для других. Оно вам покажет закрытую дверь, открыв которую вы попадете в маленькую комнату, соседнюю с библиотекой. И еще вот что: если стакан, который вы заметите на столе, будет пахнуть вином, то, значит, ваш отец выпил свое питье на