Тень за стеной - Валерий Георгиевич Шарапов

– не отмыться. Но теперь-то другое, тут помощь следствию, сдача организованной шайки. Ведь что Клоп говорит: придут, возьмут, значит, их много и действуют они сообща. А если они в разных районах орудуют, и в нашем тоже? Тогда у Сорокина есть ориентировки, или что там еще, а тут ему информация», – думал Колька, заглушая детскую веру в то, что Николаич никогда в нем не усомнится, он знает, что Пожарский ни на что такое не способен…

Он чуть тряхнул головой, и Клоп переполошился:

– То есть нет?! Почему? Дело же верняк!

Колька хлопнул ладонью по столу – замолчи, мол, – и кивнул. Клоп возликовал:

– Согласен! Вот и здорово! Тогда завтра и выдвигайся, адрес знаешь. Покедова! – И он наконец убрался.

Колька еще посидел, покумекал, все обдумал. Убедился в том, что можно сколько угодно раскидывать мозгами, а других путей к спасению просто нет. Или рискнуть, или так всю жизнь и хорониться по тухлым углам.

Он расплатился с хозяином, сказал, что скоро вернется и чтобы обещанную койку не занимали, и пошел искать телефонную будку…

В эту ночь он впервые за долгое время отлично выспался – это несмотря на то, что в ночлежке было как в камере и кровать была на нарах под потолком. А все равно хорошо.

Глава 7

Колька проснулся в четыре утра. Расплатился с хозяином и пошел на вокзал. Было сказано, что хозяева отбывают на службу между семью и полвосьмого, до Лосинки рукой подать, но лучше прибыть заранее, оглядеться, обжиться.

Да и не хотелось ни минуты лишней торчать тут. Ведь скоро все будет позади, можно будет вернуться домой…

И вот уже Колька ехал на Лосинку, дымил в тамбуре, умиленно любовался разводами на плохо отмытом окне, и мысли были радужнее некуда.

Снова пойдет та же жизнь, по которой он так стосковался. А ведь она раньше казалась обычной, как у всех, местами скучной. Но стоило не так-то долго побарахтаться в болоте среди змей и гадов, почти не похожих на людей, – и понимаешь, как хорошо жил раньше. Даже когда работал через силу, отдыхал без удовольствия, ругался с теми, кто дорог.

«Ничего этого больше не будет. Все разрешится, и буду жить как положено. Нет, буду жить лучше».

Колька вышел на Лосинке, сориентировался – Клоп подробно разъяснил, где нужный двор. Нашелся дом на Бебеля, одиннадцать. Он был старый, но крепкий.

Хозяин, как и было сказано, собирался на службу. Дым из печной трубы не валил, значит, все прогорело и вьюшку закрыли. Колька прибавил ходу, свернул в лес, держась в тени, обошел дом. Все окна были заколочены, значит, единственный путь внутрь – через крыльцо.

Тут же запрыгали пораженческие мысли: с чего вдруг хозяин уйдет, оставив дверь открытой? Но тут все разрешилось – вышел человек с газетой под мышкой и направился в уличный сортир, закрыл дверь, скрипнул вертушкой.

«Ну, поехали!» – Колька на полусогнутых ногах подбежал, взлетел на крыльцо, вошел в дверь – и лишь теперь испугался того, что в доме кто-то еще может быть. Он замер, прислушался – нет, ничего не слышно, только работает репродуктор. «Нет времени бояться», – одернул он себя и сунулся в первую же комнату. Она была большая, посреди стол с остатками завтрака, диван и прочее, проход во вторую комнату закрывала не дверь, а тяжелая занавеска с золотыми театральными кистями. Колька сунулся туда – вот она, нет, не кровать, Ложе! Высокое, с шишечками, и гора подушек под кружевами. Тут вдруг заскрипело крыльцо – возвращался хозяин. Колька, бесшумно плюхнувшись животом на пол, закатился под кровать и замер. Снова шутовка, поганка, упиралась в ребро, но шевелиться уже было нельзя – кто его знает, что тут за пол.

Отсюда не видать, что происходило в большой комнате, но по доскам отдавались шаги, спокойные, неторопливые, скрипел венский стул, было слышно, как лился кипяток из самовара. А потом к дому подъехала машина, шофер погудел. Хозяин, судя по звукам, прибрал со стола, оделся и ушел. Через пару минут урчание мотора удалилось.

Теперь в комнате была настоящая деревенская тишина: с бормотанием репродуктора, пощелкиванием рассыхающихся досок, тиканьем часов, мышиным шуршанием под полом. Колька перевернулся на спину, потер ребро, полежал еще какое-то время…

Почему-то куда-то делись приподнятое настроение и уверенность. Напротив, начали скрипеть в голове неудобные, угловатые сомнения: «А как все это будет-то? Постучат в дверь, я открою, они пойдут шарить по углам – и что, выпустят меня с миром, осыпав хрустами? Вряд ли. А когда наши придут, и что тогда будет?»

Напрашивался лишь один вариант, упомянутый Клопом: а порежут на ремни – и все дела.

«Ну это еще посмотрим…»

Колька выбрался из-под кровати, вышел в большую комнату, оглядываясь в поисках чего-то похожего на оружие. Ну, особо тут ничего не было – мещанские фарфоры, хрустали и прочая богатая ерунда, – только над дверью скалилась клыкастая кабанья голова. Колька оценил ее размеры – с чемодан. На стене висел винно-красный ковер, на нем развешаны ружье и кинжалы – кинжалищи и кинжальчики, все в раззолоченных ножнах с каменьями.

Тут послышался условленный стук. Колька мгновенно шатнулся к кухне, где наверняка должны быть какая-нибудь кочерга или там колун, – но быстро сообразил: не надо. В таком деле, при таких раскладах и иголка в руках может привести на цугундер.

Он пошел и открыл дверь. На пороге стоял Щербин.

– Даже так, – только и пробормотал Колька.

Казалось, что примерный учащийся Щербин удивился не меньше его, но быстрее сделал вид, что так и задумано, и произнес:

– Ирония судьбы, а?

– Что ж ты так, Саша? – Колька спросил в шутку – уж больно идиотская ситуация, – но Щербин взбеленился:

– Так это я прежде спрошу: ты чего тут? Я-то шпана и мразь, а ты вроде примерный. Хотя стоило вытряхнуть тебя из тепленькой кроватки – и вот, такая же падаль, как и все.

– А по шее? – спросил Колька.

– Ты мне еще выговор влепи, – предложил Щербин и уже миролюбиво добавил: – Да пес со всем этим, все равно сдохнем, и тогда все-все вскроется, кто что прятал. Проехали! Что, дома никого?

– Само собой.

– Ну ладно, тогда начнем. – Щербин принялся шарить по карманам, бормоча что-то под нос, потом, подняв глаза, бросил взгляд Кольке за плечо, дернулся и гаркнул:

– Шухер!

Колька всего на долю секунды упустил его из вида и едва успел увернуться от захвата за шею. Гаденыш! У него нож был в кармане, и он попытался ткнуть его в живот Кольке