Королевская кровь - Риз Боуэн

— Завтрак подождет. Кто знает, будет ли у нас еще возможность побыть наедине. Их высочества сейчас приветствуют родителей, и нам удастся ускользнуть незамеченными.

— Будь по-твоему, — ответила я. — Минутку, только выпью чашку кофе.

Я залпом проглотила кофе, бегом вернулась к себе в комнату, где обнаружила, что бестолочь Принци, конечно, забыла вернуть мое пальто, а потому мне пришлось ждать, пока она сбегает и принесет его.

Дарси с нетерпением переминался с ноги на ногу у подножия лестницы. Когда мы выходили, стражники распахнули двери и отсалютовали нам. Двор уже расчистили от снега, и он был заставлен множеством автомобилей. Мы направились к воротам и жестами обьяснили стражнику, что хотим выйти за пределы замка. Он удивленно воззрился на нас. Потом по-немецки сказал: «Снег, много снега. Выходить никому нельзя».

— Мы просто прогуляемся и вернемся. Нам, англичанам, необходим свежий воздух, — ответил Дарси.

Стражник решил, что мы — сумасшедшие англичане, и отпер маленькую дверку рядом с большими воротами. За оградой замка расстилались нетронутые снега. Черные ели клонились под тяжестью белых шапок, и время от времени снег с шорохом скользил вниз и пластами глухо шлепался наземь. На солнце сугробы сверкали так, что глазам было больно. Дарси взял меня за руку, и мы двинулись вперед, по колее, оставленной на заснеженной дороге автомобильным кортежем. Снег поскрипывал под ногами. Мы добрались до подножия скалы, на которой стоял замок. С перевала налетел порыв ледяного ветра, и у меня тотчас замерзли уши и нос. Стояла полнейшая тишина, только иногда слышалось, как стучит на ветру сухая ветка.

— Как славно, — сказала я, и изо рта у меня вырвалось белое облачко пара. — Славно, но ужас как холодно.

— Я хотел побеседовать с тобой наедине, чтобы никто не подслушал, — сказал Дарси. — Хочу расспросить тебя насчет смерти Пирина. Сегодня утром прибыли родители Николая. Рано или поздно его отец захочет узнать правду. Изображать, будто фельдмаршал болен, у Николая до бесконечности не получится, и до этого я хочу узнать, кто мог убить Пирина, — и надеюсь тем самым избежать международного конфликта.

Я кивнула.

— У тебя наверняка есть какие-то соображения, — продолжал Дарси.

— Собственно, никаких, — сказала я. — За ужином я сидела напротив Пирина, он был все время у меня перед глазами, но я совершенно не понимаю, как его могли отравить. Близко к нам никто не подходил, кроме лакеев с блюдами и Драгомира. Пищу всем накладывали с одних и тех же блюд, а что касается вина… фельдмаршал пил не переставая, и лакеи то и дело ему подливали.

— Ты видела, как ему подливали вино?

— Да, видела. Из того же графина, что и остальным.

Дарси задумчиво нахмурился.

— Цианистый калий действует практически мгновенно, — сказал он, — так что вряд ли яд был в пище, ведь фельдмаршал успел очистить свою тарелку еще до того, как сказал тост. К сожалению, падая, он опрокинул бокал и разлил остатки вина, но никакого осадка в бокале я не заметил.

— А цианистый калий можно запрятать в какую-то пилюлю, чтобы он подействовал, только когда ее оболочка растворится?

Дарси кивнул.

— Думаю, да, возможно, но Пирин пил и ел настолько энергично, что, скорее всего, раскусил бы такую пилюлю.

Я кивнула.

— Похоже на то.

— Головоломная задачка, — произнес Дарси. — Что ж, раз перевал открыт, я могу послать в ближайшую лабораторию за всем необходимым, и мы выясним наверняка, во что именно подложили яд. Но мотива убийства у нас все равно пока нет.

— О, мне на ум приходит множество тех, кто желал Пирину смерти, — заметила я.

— В самом деле? — быстро спросил Дарси.

— Он ведь был отвратительным типом, разве нет? — Я принужденно рассмеялась. — Домогался женщин, оскорблял мужчин. Николая, между прочим, фамильярно называл по имени. При всех. Только представь, что английский генерал при всех называл бы принца Уэльского просто Дэвидом! На такое отваживается только миссис Симпсон.

— Я отлично знаю, что Николай и Антон покойника терпеть не могли, — отозвался Дарси, — но они оба люди разумные и понимали, как он важен для страны. А если уж кто из них пожелал бы убить Пирина, подворачивались возможности и получше. Насколько мне известно, они ходили на охоту. Почему было не пристрелить его, перепутав с диким кабаном? Если уж на то пошло, почему было не столкнуть его с поезда по дороге сюда?

— Какой ты кровожадный, оказывается, — сказала я.

Дарси усмехнулся.

— Нет, радость моя, я романтик. Но в жизни повидал всякого. Итак, кто еще мог желать фельдмаршалу смерти?

— Как насчет прислуги? — предложила я. — Ты успел опросить лакеев, подававших на стол?

— Наскоро, но у меня записаны их имена, и, когда связь с внешним миром восстановят, я могу выяснить подноготную каждого лакея, кто он и откуда родом. Однако пока я понял, что они все, как и говорил этот Драгомир, местные, в замке служат давно, и потому у них нет причин интересоваться болгарскими событиями.

— Таким образом остается только сам Драгомир, — заключила я. — Он стоял за столом. Если бы он придвинулся и подложил яд в бокал или тарелку Пирина, я бы не заметила. Что тебе о нем известно?

— О Драгомире? Очень мало.

— К примеру, ты знаешь, что он не из Румынии?

— Правда?

— Мне Зигфрид сказал. По его словам, именно поэтому Драгомиру не удалось занять высокий пост в румынском правительстве. Он из приграничных районов, которые неоднократно переходили из рук в руки. Возможно, он на жалованье у правительства другой страны.

Глаза у Дарси загорелись.

— Вполне правдоподобно. Ты отлично соображаешь, дружище.

Я невольно рассмеялась.

— Что не так?

— Вот не знала, что для тебя я «дружище». Надеялась на что-то более романтичное.

Дарси придвинулся ко мне и обнял за талию.

— Более романтичные выражения я приберегаю для более подходящего момента в спальне, когда будет такая возможность, — сказал он и поцеловал меня. — Ах, до чего холодные губки, восхитительно. Надо их согреть.

Второй поцелуй получился уже не таким нежным, и после него я с трудом перевела дыхание.

— Пожалуй, мне надо вернуться и помочь Ники и Антону. — сказал Дарси, неохотно выпуская меня из объятий. — Их отец с минуты на минуту может пожелать навестить больного. Не представляю, как нам удастся его провести, и очень хотел бы сообщить им что-нибудь вразумительное насчет смерти Пирина. О Драгомире я могу расспросить Зигфрида, но, повторю, пока телефонную связь не восстановили, больше ничего не выяснить.

— Зигфрид насторожится и захочет знать, почему тебя интересует прошлое Драгомира, — предупредила я. — Может, он чопорен и несносен,