Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов

секретом, что в среде военных к жандармам относились не очень хорошо, если говорить мягко. А если правду, то их откровенно не любили, порой ненавидели. И его превосходительство, как боевой генерал, не мог не разделять с прочей военной братией общий настрой.

На приветствие Трауэршвана Петр Михайлович ответил кивком и жестом пригласил полковника садиться. Чтобы не казаться слишком уж сухим, произнес слова, которые, пусть и с большой натяжкой, но можно было посчитать извинениями:

– Я понимаю, Александр Генрихович, что человек вы крайне занятой, что много дел, дел неотложных, и отрывать вас от них было с моей стороны… – В этом месте губернатор замолчал, он не знал, что сказать, какое слово использовать. Неправильно, хотя почему неправильно – правильно. Неверно, и тут это не подходит. Тогда что остается? Невежливо, да, оно, пожалуй, подойдет. – Было с моей стороны невежливо, но обязанности, которые тяжким бременем лежат на моих плечах, требуют.

Протопопов улыбнулся, и не шефу жандармов, как можно было подумать, а той мысли, что смог вылавировать из произнесенной только что бессмыслицы.

– Ну, не буду заниматься пустословием, – взмах обеими руками в стороны, – сразу же перейду к делу. Вызвал я вас к себе, как вы уже, наверное, догадались, по поводу незаживающей раны – убийства полицмейстера… Расскажите, что там у нас, как идет расследование, что уже сделано, что собираетесь сделать и, главное, как близко вы подошли к поимке злодеев. Должен вам сразу сказать, что этим интересуюсь не только я, но и… – тычок пальцем в потолок, – и там. Скажу честно, у них терпения намного меньше, чем здесь, – он похлопал ладонями по крышке стола. – А из последнего письма, которое я получил буквально вчера, мне стало понятно – терпения уже нет. Итак, слушаю вас и надеюсь, что успехов больше, чем неудач.

Лицо полковника было спокойным и бесстрастным, на губах играла легкая, едва заметная улыбка, а в глазах, несмотря на жару за окнами, – холодный, ледяной блеск. Он смотрел на губернатора оценивающе, словно решал про себя, что ему сказать, чтобы не ошибиться. Ведь Протопопов, как известно, больше склонялся к той версии, что Свища убили уголовники, а убийство политическое, он, по крайней мере по тем сведениям, которые доходили до шефа жандармов, отвергал.

– Злодеи, как вы их называете, а я считаю, что лучше бы их назвать – государственные преступники, – начал он со вздохом, – пойманы и сидят под замком!

Это было сильное заявление. Эти слова в прямом смысле заставили губернатора приятно оцепенеть. Ведь еще несколько минут назад его мысли были самыми мрачными, он если на что-то надеялся, на какой-то луч света, то надежда эта была мизерной, и вдруг – «Злодеи пойманы и сидят под замком». Что это, волшебный сон или чудовищный обман?

– И вы об этом так спокойно говорите? – спросил, с упреком глядя на шефа жандармов, губернатор.

– А что, я должен выйти на Кутумовскую и во всю глотку кричать, что мы поймали тех, кто убил полицмейстера?

– Нет, конечно, – возразил Петр Михайлович. – Зачем эти крайности, но мне-то вы могли об этом доложить?

– Так вот, докладываю! – Трауэршван поднял правую руку раскрытой ладонью вверх.

– Давайте с самого начала, – медленно, с расстановкой проговорил губернатор. – Я вас правильно понял, вы нашли и задержали убийц полицмейстера? – В глазах его превосходительства теплилась надежда и поблескивало недоверие. Так часто ведут себя люди, которые еще не утратили веру в хорошее, но которых часто обманывали или они сами обманывались. Случай со следователем Сверчковым никак не хотел забываться.

– Не совсем так, – поднял обе руки, словно защищался, полковник. – Непосредственно убийц мы не поймали, они, к сожалению, еще на воле, еще где-то прячутся, но мы их обязательно найдем…

– Погодите, погодите, – запротестовал губернатор. – Если вы не поймали убийц, кого в таком случае вы поймали? Кто, какие злодеи сидят у вас под замком? И как они связаны с убийством полицмейстера?

– С убийством они связаны напрямую…

– Но кто они, черт возьми, полковник? – Его превосходительство уже понемногу выходил из себя и начинал понимать, что с начальником сыскной полиции, как бы там ни было, но говорить много понятнее да и приятнее, чего уж там.

– Это главари террористической организации, которые и отдали приказ убить полицмейстера.

– Террористической организации? – Протопопов подался вперед и уперся грудью в стол. – У нас здесь террористическая организация? – Он неприлично громко икнул, затем снова и снова, поднялся из-за стола, налил себе из пузатого графина воды и с жадностью выпил. Шеф жандармов брезгливо за всем этим наблюдал, потом, когда икота отпустила губернатора, сказал:

– Да, у нас здесь террористическая организация! – сказал он, как доктор, объявляющий пациенту смертельный диагноз, – с сочувствием. Это разозлило губернатора.

– Но позвольте, полковник, почему вы мне это сообщаете как совершенно сторонний человек? Ведь в том, что у нас здесь, – его превосходительство вернулся за стол, сел, – у нас здесь, – он ткнул указательным пальцем в зеленое сукно стола, – завелась террористическая зараза, прежде всего виноваты вы! Это вы, шеф жандармов, допустили ее появление! – Он все тыкал пальцем, но уже не в стол, а в Трауэршвана. Лицо губернатора покраснело, а глаза подернулись мутной пленкой.

– Да оставьте вы, Петр Михайлович, – примирительно проговорил полковник. – В этом не виноват никто: ни я, ни тем более вы!

– Что, значит, никто не виноват? – буквально взвыл Протопопов. – Это вы мне бросьте! Всегда, запомните, всегда есть виновный.

– Боюсь, ваше превосходительство, вы неправильно меня поняли. Когда я говорил, что никто не виноват, я имел в виду только вас и себя.

– Поясните!

– Дело в том, что эта организация, она не наша, не татаярская она… – Александр Генрихович сделал паузу и в воздухе очертил руками круг, затем пояснил: – Она общероссийская. Она, если хотите, как Змей Горыныч, головы ее во многих губернских городах, я даже думаю, что и в столице…

Глядя на Трауэршвана оторопелым взглядом, губернатор задумался, сплел пальцы обеих рук в замок, поиграл ими.

– Это существенно меняет дело, – проговорил уже спокойно. – А как, позвольте спросить, они у нас здесь оказались?

– Как оказались? По приглашению!

– По приглашению? – губернатор смотрел на полковника круглыми глазами. – По какому еще приглашению? Кто-то пригласил сюда к нам террористов?

– Ну, получается, что так! – кивнул шеф жандармов.

– Я хочу знать его имя! Или оно вам неизвестно?

– Отчего же, известно. Это некий Сарогин, имени-отчества, уж извините, не знаю! – Полковник лукавил, и непонятно зачем, он знал и имя Сарогина, и отчество, и многое другое.

– Сарогин, – вслед за Александром Генриховичем повторил губернатор. – Что-то знакомое…

– Это чиновник городской управы, инспектор по благоустройству, кажется…

– А-а, то-то мне фамилия показалась знакомой,