Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов

– Ну что же, Капитолина, – проговорил начальник сыскной. – Я в это, конечно же, не верил, но ты заслужила выйти отсюда. Заслужила? – Фома Фомич посмотрел на Кочкина.

– Заслужила! – громко согласился с бароном чиновник особых поручений.

– Вот и Меркурий Фролыч подтверждает, так что иди домой и живи как раньше жила, но помни: про то, где ты была, с кем говорила и о чем – молчи. Иначе… сама знаешь, если повторно сюда угодишь, – начальник сыскной прокрутил рукой в воздухе, – больше белого света не увидишь…

Фома Фомич еще не закончил наставлять и стращать прачку, как она вскинулась, точно курица проснулась, и замахала, задергала руками:

– Погодите, погодите, я ведь вам еще не все рассказала…

Глава 28

Вот, значит, как оно бывает

Начальник сыскной был немало удивлен, а Кочкин так и вовсе прошел вперед и, развернувшись, встал рядом со столом. Оба они уставились на прачку, как на что-то диковинное. Она даже смутилась от этого парного взгляда, на нее ведь так никогда раньше не смотрели.

– Что ты нам еще не рассказала? – спросил без нажима, но с любопытным блеском в глазах полковник.

Такое в его сыскной практике случалось, но не часто, когда ты, можно сказать, ничего не ждешь от свидетеля, надеешься, но не ждешь, и вдруг происходит чудо, свидетель начинает говорить и сообщает то, что переворачивает все дело с ног на голову.

– В доме вдовы живет еще один новый человек… – Прачка замолчала, вильнула глазами. – Но я не знаю, кто это.

– Ты его раньше никогда не видела? – тихо, будто бы собирался поймать птицу, спросил начальник сыскной и осторожно подался вперед.

– Никогда!

– Да ты не спеши, подумай, может быть, все-таки видела?

– Нет, нет! – затрясла, задергала головой прачка. – Не видала я такого никогда. Мне так кажется, что он вообще не нашенский, не татаярский.

– Почему ты так решила?

– Потому и решила, что никогда не видала его раньше, а у нас-то город не ахти какой большой.

– Описать его сможешь?

– Да его и видала всего ничего – вышел он из-за угла, а там я стою, он сразу же и спрятался. Высокий, степенный, не какой-то там, сразу видно – человек серьезный. Правда, от людей прячется, стало быть, что-то у него на душе нечисто.

– Может быть, он оттого прятался, что шуры-муры у него со вдовой? – спросил Кочкин. – Не хотел, чтобы ты про них знала?

Прачка повела плечами, и, судя по ее недоуменному выражению лица, можно было предположить, что она про это не думала, о чем тут же и сказала:

– Да какие шуры-муры! Хотите сказать, полицмейстерша еще мужа не похоронила, а уже мужика себе завела? Нет, это вряд ли… – Однако в глазах прачки искрилось сомнение. – Про Марфу Ивановну – так, если вы не знали, полицмейстершу зовут – поговаривали кумушки разные, что она, дескать, того, – прачка поиграла пальцами, точно прошлась по клавишам гармошки, – но все эти разговоры от зависти. Порой так бывает, что женщина блюдет себя в чистоте и непорочности, а про нее все одно слухи кто-то распускает…

Капитолина говорила слова в пользу вдовы, но глаза прятала в прищуре, в чем-то сомневалась. Начальник сыскной решил эту тему не развивать, потому что, кроме слухов, они ничего не узнают, а их сейчас интересовали факты.

– А где именно этот неместный живет, в доме?

– Вот этого, прошу прощения, я сказать не могу. Тут ведь дело щепетильное, что-нибудь сболтнешь, а оно не так, и, получается, наговоришь на человека невиноватого.

– В чем невиноватого? – тут же поинтересовался полковник.

– Как в чем? В том, что у них со вдовой это самое… – Она несколько раз свела ладони вместе.

– Так, – фон Шпинне встал со своего места. – Ты, Капитолина, посиди пока тут, а нам с господином Кочкиным нужно отлучиться. Не волнуйся, мы скоро будем…

– Но ведь вы же обещались меня отпустить! – чуть приподнялась на своем табурете прачка.

– Обещали – значит выпустим, но чуть позже, пока посиди.

Фома Фомич и Кочкин вышли из допросной камеры. Начальник сыскной увлек Меркурия подальше от плотно закрытой двери. Мало ли, может, у прачки слух как у собаки.

– Нам ее отпускать нельзя, – сказал вполголоса фон Шпинне.

– Почему? – спросил чиновник особых поручений, хотя и знал причину.

– Потому что только выйдет от нас – сразу же и побежит предупреждать. А потом ищи-свищи их всех. Пусть у нас посидит, пока мы будем разбираться и со вдовой, и с кучером, и, главное, с этим неизвестным мужчиной…

– А вдруг не побежит?

– Мы не можем рисковать. Итак, я – наверх, а ты определи ее куда-нибудь…

– Что ей сказать?

– Да наплети чего-нибудь, как ты умеешь, а потом поднимись ко мне в кабинет, составим план дальнейших действий.

Стоило Кочкину войти в кабинет Фомы Фомича, тот тут же поинтересовался:

– Как там наша гостья, не бузит ли?

– Да хотела было, но я ее уговорил потерпеть.

– Надеюсь, вежливо уговорил? – Начальник сыскной пристально посмотрел на своего помощника, но в глазах блеснул глумливый огонек.

– А я по-другому и не умею, – заявил Меркурий. – Вот хочется порой быть грубым, невоспитанным, но ничего не выходит. Тужусь, пыжусь, но все зазря.

– Ну и хорошо! – сказал фон Шпинне и указал рукой на диван, правда, это было лишнее, чиновник особых поручений не нуждался в этом приглашении, он даже не обратил внимания на жест начальника.

– Как вы, Фома Фомич, думаете, что за человек живет в доме вдовы?

– Прачка тебе что-то еще сказала? – пытливо глянул на Кочкина полковник. Что-то в голосе помощника показалось барону странным, какая-то хорошо скрытая уверенность.

– Ничего не сказала, – отвел глаза Меркурий. – А что она могла сказать?

– Да кто знает, кто знает, – пробормотал фон Шпинне. – От этой прачки, как я понял, можно чего угодно ожидать. Может быть, пока ты ее в камеру определял, она и вспомнила чего. Подумала, что, если скажет тебе еще что-то, ты ее отпустишь. Небось, просила, умоляла, а ты ей даже пообещал, ведь так было?

– Не понимаю, о чем это вы. Меня сейчас другое занимает: кто этот человек, как вам кажется? – Чиновник особых поручений перевел разговор на другую тему и тем самым подтвердил подозрения начальника сыскной о том, что прачка сказала ему еще что-то. Полковник не стал допытываться, только задумался на несколько минут, прохаживаясь у окна, будто любуясь улицей. Затем начальник сыскной сел за стол и сказал:

– Думаю, что этот человек… – снова замолчал. – Есть у меня предположение… Скорее всего, это пропавший карусельный электромеханик, как его там? Напомни…