Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов

просил лампу поярче. Посетил он и сыскную, высказал сомнения начальнику. Фон Шпинне с ним не спорил, только выложил на стол несколько бумаг, где черным по белому было записано: провели опознание, в котором приняли участие несколько человек, они подтвердили – данная голова принадлежала полицмейстеру. Пытался Сверчков попасть и на прием к губернатору, чтобы объяснить, что это какая-то ошибка, но губернатор его не принял. Даже стражникам на входе через секретаря передал, чтобы если «этот человек» снова появится, гнали его в шею, что он не желает его ни видеть, ни слышать.

В конце концов следователь успокоился и принял неопровержимое – голова действительно принадлежит полицмейстеру и золотые зубы на месте.

Это был непростой момент в его жизни.

Момент крушения надежд, устоявшихся представлений. Отчаяние уже готовилось к прыжку, еще мгновение – и оно вцепится ему в глотку. Однако его спас все тот же фон Шпинне. Они в очередной раз сидели в кабинете последнего, и начальник сыскной после раздумья сказал:

– А знаете, Анисим Федорович, мне кажется, вы были правы, когда утверждали, что полицмейстера убили из-за зубов…

– Но… – начал было следователь, однако Фома Фомич остановил его.

– Погодите, я еще не закончил свою мысль. Когда вы объявили и начали свой крестовый поход против убийц полицмейстера, это получило некоторую огласку, слухи, что следователь шерстит ломбарды и скупки, дошли и до злодеев, а поскольку они зубы еще не сдали, то решили, чтобы не попасть вам в руки, отказаться от этой идеи и подбросили голову…

– Получается… – следователь потер затылок, – получается, я поторопился с проверкой ломбардов и скупок?

– Ну а кто из нас никогда не ошибался? – проговорил начальник сыскной.

– И что теперь делать? Как искать убийц?

Сверчков это сказал так, что было непонятно, кого он спрашивает: Фому Фомича, себя или кого-то невидимого.

– Как искать убийц? – повторил вслед за следователем фон Шпинне и замолчал, глядя перед собой, потом снова посмотрел на Анисима Федоровича. – Думаю, я могу вам кое-что подсказать…

– Слушаю вас, – беспокойно заерзал на стуле следователь, ведь именно за этим он и пришел в сыскную.

– Вам нужно сейчас все бросить и отыскать того, кто подкинул отрезанную голову…

– Да как его найдешь? – обреченно бросил Сверчков. – Там за день эту пролетку нанимали человек тридцать, если не больше. Извозчик, он только говорит, что всех помнит, а на деле… – следователь вяло махнул рукой. Он, по правде говоря, ждал от фон Шпинне другого, надеялся, что начальник сыскной укажет ему, куда идти и кого брать под стражу, а тут все сначала! Снова опрашивай извозчика, снова вытягивай из него сведения, снова требуй, чтобы он вспомнил – кого где посадил и где высадил. Сверчков опасался другого, он по опыту знал, что когда свидетель не может вспомнить, то, чтобы от него отвязались, придумывает вещи, которых и в помине никогда не было. Эту мысль следователь поведал начальнику сыскной. Тот выслушал, посетовал и согласился со Сверчковым, что дело это неподъемное, но далее сказал:

– Вы, Анисим Федорович, все-таки сделайте так, как я вам говорю, попытайтесь выяснить, кто оставил в пролетке мешок с отрезанной головой.

Следователь, тяжело вздыхая, кивнул, хотел что-то сказать, но Фома Фомич остановил его жестом.

– Я вам дам еще одну подсказку…

– Хотелось бы, очень хотелось бы, – закивал Анисим Федорович. – А то совсем ухватиться не за что, как во сне – за что-то цепляешься, а глядь, в руках ничего и нет…

– Когда извозчик вытащил из-под сиденья мешок с головой, он тогда еще не знал, что внутри, и скинул мешок на землю, стал развязывать, но ничего не вышло…

– Почему? – вопросительно вытянул шею следователь.

– Потому что чуб мешка был завязан кожаным ремешком.

После этих слов у следователя широко распахнулись глаза и приоткрылся рот. Он поднял правую руку и поводил в воздухе указательным пальцем, точно намеревался кого-то им ткнуть, но не решался.

– У полицмейстера ноги тоже были связаны кожаным ремешком и тоже не могли его развязать, пришлось резать, – вспомнил он обстоятельства снятия тела Свища с карусельной лошадки.

– Но это еще не все, – начальник сыскной перешел почти на шепот. – И в случае с телом полицмейстера, и в случае с найденным в пролетке мешком был использован один и тот же узел.

– Вот как! – ахнул следователь и по-бабьи прикрыл рот ладонью.

– Да! – кивнул фон Шпинне.

– Ну, это уже что-то, это уже что-то, – забормотал, задергал головой Сверчков.

– И еще, – продолжал удивлять следователя начальник сыскной, – мешок, в котором находилась голова, угольный…

– Угольный?

– Да, и мало того, на нем имеется ситцевая заплатка.

– А где можно на этот мешок поглядеть? – тараща глаза, спрашивал Сверчков.

– Так у нас, голову же сюда привезли, потом ее забрали в мертвецкую, а мешок остался, и кожаный ремешок тоже здесь.

– И вы мне это все покажете?

– Зачем? – удивился Фома Фомич. – Я вам это все отдам, нам за ненадобностью.

– Когда отдадите? – следователь даже привстал.

– Да вот прямо сейчас и отдам.

После того как Сверчков с мешком из-под головы и обрезком кожаного ремешка умчался к себе в судебную управу, в кабинет начальника вошел Кочкин.

– Никак не могу понять, – начал он, садясь на диван. – Зачем вы, Фома Фомич, с этим Сверчковым возитесь? Нам от него какая польза?

– Польза? – полковник громко рассмеялся. – Никакой пользы нам от него не будет, об этом даже говорить нечего.

Кочкин вскинул руки:

– Тогда зачем это все?

– А затем, – фон Шпинне не спеша встал и пересел на диван рядом со своим помощником, как бы показывая тем самым, что разговор у них будет доверительный, – что нам важна не помощь, да и какую помощь он может нам оказать? Важно другое – чтобы от судебного следователя нам не было никакого вреда. Чтобы он не путался под ногами, а занимался, как ему кажется, важным делом. Пусть голова Анисима Федоровича будет занята, чтобы он меньше смотрел по сторонам да следил за нами.

– А стоило ему отдавать мешок? – с сомнением в голосе проговорил Кочкин.

– Конечно, это его очень взбодрило, да и, если говорить начистоту, зачем он нам? А следователь будет несколько дней занят изучением этой улики, будет рассматривать заплатку на мешке, ходить по лавкам, где торгуют ситцами и миткалями, искать похожий рисунок, допытываться у приказчиков, кто у них покупал похожую ткань, те будут вспоминать, называть фамилии, имена, адреса. Забот у следователя будет полон рот…

– А если ему повезет и он, вопреки всему, отыщет убийц Свища? – предположил Меркурий. – Получится, что мы ему помогли, дали в руки ниточку, за которую