Хороший человек - Кирстен Кинг

(Отправить)

Может, начнешь вести криминальный подкаст? Да нет, побоишься… потому что ты ведь и есть убийца.

(Отправить)

Ты даже не такая уж и красивая.

(Отправить)

Извини, хотела сказать, что ты вообще не красивая.

(Отправить)

Хорошо спишь по ночам?

(Отправить)

У тебя что, косоглазие? Без обид. Просто любопытно.

(Отправить)

Ну ничего, ничего, это бывает.

(Отправить)

Меня немного утешало, что семья Генри тоже считала Нору «эмоционально неустойчивой». Я проверила подписчиков Норы, ища среди них сестру Генри, и чуть не завизжала от восторга, когда обнаружила, что Амелия отписалась от Норы. Конечно же! Вся их дружественность испарилась после смерти Генри. Это для публики она героиня, а для семьи Генри – одиозная фигура. И если полиция нароет еще что-то, высокий пьедестал, на котором она восседает, рухнет и увлечет ее за собой.

Интересно, смогу ли я занять ее место в семье Генри. Возможно, нам удалось бы забыть о том недоразумении на хоккейной площадке. Я представила себе, как отмечаю с ними праздники и дни рождения, а рядом со мной за столом стоит пустой стул для Генри. Как на День благодарения отец Генри обнимает меня и говорит: «Генри был бы так счастлив, что ты здесь», а мать Генри на смертном одре отдает мне свое обручальное кольцо. «Он хотел бы, чтобы оно досталось тебе», – скажет она, и слеза покатится по ее щеке.

Я вернулась к переписке с Норой:

Держу пари, семья Генри ненавидит тебя.

(Отправить)

Ты определенно им противна.

(Отправить)

Ты больная.

(Отправить)

Тебе нужна помощь.

(Отправить)

Без шуток, тебе нужна терапия.

(Отправить)

В стационаре – раз твои проблемы настолько серьезны.

(Отправить)

Возможно, если измотать Нору, она признается, что причастна к смерти Генри. Я представила, как распечатываю ее признание и швыряю его на стол детектива Дженнингс. «Я ее расколола», – с гордостью говорю я, после чего мы с детективом целуемся. Не успела я приступить к очередному этапу своей спецоперации, как появилось многоточие. Я уронила телефон на кровать и уставилась на него, словно только что случайно ввела ядерный код и теперь неминуемо начнется мировая война. Появилось сообщение:

Лиллиан, остановись.

У меня перехватило дыхание. Откуда она узнала, что это я? Разве мой имейл или номер телефона привязаны к моему секретному аккаунту? Я перепроверила, не видны ли эти данные. Нет. Может, она знает кого-то из сотрудников «Инстаграма»? Кто-то слил ей эту информацию? Или у нее так мало врагов, что она сразу меня вычислила? Три точки появились снова, как будто она услышала мои вопросы:

Совершенно очевидно, что это ты.

Я рассчитывала следующий шаг. Можно было все отрицать. Сказать, что меня зовут Аманда, я добропорядочная верующая женщина со Среднего Запада и что ее поведение меня возмутило. Что Господь велел мне попытаться спасти ее из пучины греха. Или я могла бы сказать, что была знакома с Генри и мне больно видеть, как его имя втаптывают в грязь, заодно унижая другую женщину (то есть меня). Или… лучше признать, что она меня вычислила, что она права? Не подставит ли это меня перед полицией, и не сдаст ли меня Нора, если я сознаюсь, что писала ей? Хотя теперь, когда она сама стала подозреваемой, ей наверняка не захочется лишний раз общаться с правоохранительными органами. На экране снова возникло многоточие. Нора написала:

Я хочу поговорить с тобой. Давай где-нибудь выпьем.

Не скрою, меня так и подмывало согласиться. Мне хотелось лучше узнать эту женщину, я чувствовала с ней некую связь. Возможно, в альтернативной вселенной – где наш общий парень не был бы мертв, а я не подозревала бы ее в убийстве – мы даже могли бы стать подругами. Конечно, она болезненно тщеславна и потенциально опасна, и при мелировании аммиак просочился к ней в мозг и сделал ее полной идиоткой. И все же мне не терпелось выведать о ней побольше.

Я ответила прежде, чем успела передумать:

Ладно. Но место выбираю я.

Глава двадцать пятая

Я предложила Норе встретиться в баре «Чирс», чтобы сразу же обезоружить ее. Для любого жителя Бостона выбрать этот бар было все равно что пойти поужинать в стрип-клуб: цены завышены, обслуживание – так себе, но, как ни странно, там подавали вполне съедобные куриные крылышки. Это было, пожалуй, последнее место, где мне хотелось бы выпить, но возможность вывести Нору из зоны комфорта и перевести преимущество на свою сторону перевесила мои сомнения.

Я поспешила в бар, чтобы до прихода Норы успеть выпить пинту «Гиннесса». Я написала ей, где сижу, и заняла для нее место, бросив куртку на соседний стул. Накануне вечером Нора прислала мне свой номер телефона, чтобы мы могли договориться о встрече. После этого я подписала ее на рассылку сообщений от сорока семи политиков из самых разных партий. Я представляла себе, как приверженцы Марджори Тейлор Грин и Нэнси Мейс засыпают Нору страстными призывами помочь им искоренить трансгендерных людей. Интересно, какова будет ее реакция. Ознакомившись с ее профилем в «Инстаграме», я сделала вывод, что Нора из тех либералов, которые твердят, что «любовь есть любовь», какого бы пола ни были влюбленные, но при этом вызывают полицию, если у соседей слишком шумная вечеринка. На самом деле я не сильно отличалась от них, но у меня хватало ума в сети притворяться более радикальной.

Я нервничала перед встречей с Норой, что уж скрывать. На хоккейной площадке я чувствовала себя в относительной безопасности, потому что легко могла затеряться в толпе. Даже в ходе нашей стычки в раздевалке я стояла лицом к двери, каждую секунду готовая рвануть к выходу, словно пуганая приютская собака. Теперь же я добровольно подставлялась под удар. Я подавила желание в очередной раз посмотреть, который час, и изо всех сил старалась непринужденно потягивать пиво, надеясь, что ничем не выделяюсь среди других посетителей. Наверное, так же скованно чувствуют себя статисты на съемочной площадке, когда притворяются, что заняты своими делами и не замечают камеры.

Я успела выпить половину бокала, когда за пять минут до назначенного времени в баре появилась Нора в зеленой футболке, джинсах и с распущенными волосами. Она была до боли хороша и, казалось, не прилагала к этому никаких усилий.