Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

Мич сидел на мокром песке, пенистый прибой омывал его босые ноги. Начался прохладный мелкий дождь. Мич поднял на Эрика обеспокоенные глаза, а затем перевел взгляд на полиэтилен.

Не говоря ни слова, Эрик протянул ему руку и помог встать. Они молча поднялись к дороге.

Эрик бросил свернутый полиэтилен в багажник, а затем обошел машину со стороны пассажира и открыл дверь для Мича. Когда он садился за руль, моросящий дождь перешел в ливень.

Несколько мгновений они просто сидели в тихой темноте.

– Нам нужно решить, что именно ты скажешь в полиции, – наконец заговорил Эрик. – Больше ни слова о Роберте, проклятиях, призраках или ведьмах, Мич. Ты оказался здесь, потому что постоянно сюда приходишь, чтобы поискать что-нибудь полезное среди хлама, выброшенного прибоем. Или просто чтоб дурь покурить без страха быть потревоженным.

Мич уставился на него с пассажирского сиденья. Вокруг его глаз отчетливо проступили красные круги, а грязные полосы на лице напоминали боевую раскраску.

– Ты пошел в пещеру, потому что пару раз находил там разный хлам. Но когда вошел внутрь, то увидел тело женщины.

– Только ее ногу. Сначала я видел только ногу. Но я сразу понял, что это. И кто это.

– Не ногу, Мич. Ты видел все ее тело, лежащее в воде на камнях.

– Нет! – Мич покачал головой. – Она же была завернута в полиэтиленовую пленку!

– Не было никакого полиэтилена, Мич. – Эрик грустно улыбнулся.

– Господи, Эрик, я же его видел…

– Послушай меня. – Эрик наклонился, положив пальцы на плечо Мича. – Там. Не было. Никакого. Полиэтилена. Ты понимаешь меня, Мич? Понимаешь?

Понимал ли его Мэттью Мичем или нет, но смысл этих слов он уловил и тихо кивнул головой. Эрик Келли убрал пальцы с его плеча.

– Будем считать это твоим официальным заявлением. – Эрик завел машину.

– А как же она? – спросил Мич, глядя влажными, мутными глазами куда-то вдаль. Возможно, прямо на маяк. – Мы не можем просто оставить ее там.

– Я позвоню коллегам, как только мы еще несколько раз отрепетируем твои показания.

– Ты знаешь, что я всегда слушаю тебя, Эрик. По крайней мере, стараюсь. – Мич сглотнул, отчего его кадык дернулся, а потом Эрик услышал, как что-то сухо щелкнуло у него в горле. – Но это совсем другое дело. Он и так уже очень зол на нас. Он хотел, чтобы я нашел ее, – я и нашел. Теперь мы должны поступить правильно…

– Мы так и поступаем, Мич, – абсолютно спокойно сказал Эрик. – Правильнее некуда. Не волнуйся об этом. Просто продолжай делать то, что я говорю.

Мич перевел взгляд с темноты за скалой на Эрика.

– Хорошо, – сказал он наконец и отвернулся, будто стыдясь.

* * *

– В любом случае, – продолжил Эрик, – мы с Мичем несколько раз повторили его историю, я взял официальное заявление и передал его по рации. И сразу же отправился сообщить Дейлу. Попытался поговорить с ним о том, что, черт возьми, произошло на самом деле.

– И как он отреагировал?

– Вот поэтому я тебе и позвонил, Эндрю. Он ничего мне не сказал. Он напуган. Теряет рассудок от ужаса и вот-вот сломается.

– Может ли вскрытие определить происхождение раны: от падения со скалы или от удара молотком?

– Хороший эксперт, вероятно, сможет. Тело отправили в судмедэкспертизу в Балтиморе, так что в ближайший день-другой у нас будет больше информации. – Он потянулся вниз и достал из отсека под центральной консолью плотную архивную папку. Бросил ее мне на колени и добавил: – Надеюсь, ты от такого в обморок не упадешь.

– От чего «такого»? – Открыв папку, я увидел цветную фотографию разлагающегося трупа Синтии Уоллс, частично погруженного в воду и окруженного черными блестящими камнями. В свете полицейских фонарей она выглядела почти вульгарно, желтое платье с цветочным узором казалось прозрачным. Угол, под которым была повернута ее голова, напомнил мне птиц со сломанными шеями, и на меня вдруг нахлынуло лето 2003 года и та ночь, когда все эти луговые жаворонки бросились к нашему дому и упали изломанными трупиками на нашем дворе.

– Как, черт возьми, Мич нашел ее на самом деле? Думаешь, он в этом замешан?

– Мич? Нет, Эрик, я не думаю, что он имеет отношение к ее смерти. Я не могу этого представить.

– Тогда зачем он гулял по какой-то пещере посреди ночи? Как вообще узнал о ее существовании?

– Он думает, что у него есть какая-то миссия.

– Ага, – пробормотал Эрик, – порученная ему мертвецом. Но это не объясняет, как он узнал, куда идти.

Я перешел ко второй фотографии – крупному плану лица Синтии. Вмятина в верхней части черепа была ровно такой же, как я представлял по описанию Эрика: углубление, наполовину обведенное темно-красной рваной раной. Кожа была пятнистой и почти синей. На щеке тоже виднелся порез – бескровный, но я разглядел торчавшую наружу кость.

– Может, он случайно наткнулся на нее.

– А зачем тогда выдумал все это дерьмо? Просто так, чтоб меня позлить?

– Ты ему веришь? – Я закрыл папку и посмотрел на Эрика. – В то, что у него было какое-то… ну, не знаю… предчувствие, что ее тело лежит в той пещере? Учитывая, где она была… И ведь именно Мич ее нашел!

Он мельком взглянул на меня и не задумываясь ответил:

– Я не верю в эти вещи.

– Странно все это… – Я отвернулся к окну.

– С этим я разберусь. А ты постарайся выпытать из Дейла подробности о том, что произошло той ночью. Если что, я не говорил ему о полиэтилене. Он знает, что Мич нашел ее тело в пещере. Но о том, что она была во что-то завернута, я не упоминал, а Дейл не спрашивал.

– А зачем ему врать? Он же прекрасно знает, что с ней сделал.

– Эндрю, я не хочу давать ему еще больше компромата на себя. Не было никакого полиэтилена! – Челюсти Эрика напряглись, и он покачал головой. – Вот же идиот! В такое дерьмо нас всех втянул…

Некоторое время я сидел молча, обдумывая его рассказ.

– Мич заявил, что ты тоже видел Роберта, хоть и не признаешься себе в этом. Что он имел в виду?

– Я же говорил: Мич не в своем уме. – Эрик не отрывал глаз от дороги.

– Так ты ничего не видел? Может, не призраков. Может, какие-то другие странности… Не видел?

– Например? Снежного человека? Инопланетян?

– Просто… просто так странно возвращаться сюда.

Я не стал упоминать, что чувствовал себя странно еще в Нью-Йорке – до звонка Дейла. Тогда я сказал Ребекке,