Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

Машина Эрика стояла через дорогу от здания вокзала – нефритово-зеленая «Тойота-Королла» с вмятиной на заднем бампере со пассажирской стороны. Когда я подошел, Эрик перегнулся через сиденье и распахнул передо мной дверь.

От железнодорожного вокзала в Балтиморе до Кингспорта мы ехали примерно полтора часа, и почти все это время Эрик вводил меня в курс дела.

Оказалось, что накануне ночью его разбудил стук во входную дверь. Точнее, первой проснулась его жена и растолкала Эрика. Он натянул шорты и футболку, а затем, не включая свет, спустился по лестнице. Во входной двери было окошко, на ночь прикрываемое тканью. Он включил свет на крыльце и откинул занавеску.

Как оказалось, это Мич решил нанести ему столь поздний визит. Внутрь его пускать Эрик не стал, но открыл дверь и вышел на крыльцо.

Мич был мокрый и грязный. По его босым ногам от колен до ступней струилась кровь, будто он бежал через колючие кусты.

– Что случилось? Что ты здесь делаешь?

Уже не в первый раз Мич появлялся на крыльце дома Эрика посреди ночи без предупреждения. Обычно он был под кайфом или пьян (или и то и другое), но сегодня выглядел трезвым как стеклышко. И испуганным.

– Я нашел ее.

Эрик не стал уточнять.

Они доехали до крутого поворота на Риббон-роуд, откуда в ясную безоблачную ночь был виден маяк Грейси-Пойнт. Мич был напряжен, как провод под током: сидел прямо, положив руки на колени, и широко раскрытыми глазами сканировал темноту, лежавшую перед ними. От него пахло заливом и рыбой. Солоноватый запах был таким насыщенным, что Эрик приоткрыл окно.

– Как ты ее нашел? – спросил он у Мича.

Тот отвернулся, пристально вглядываясь в темноту за пассажирским окном, и хищно закусил нижнюю губу.

– Черт побери, Мич. Расскажи, как ты ее нашел.

– Меня привел Роберт. Именно этого он и требовал – чтобы я ее нашел.

– Посмотри на меня.

Нехотя Мич повернулся и уставился на него.

– Под чем ты сейчас? Только честно.

– Немного травы и несколько бутылок пива, да и только.

Мич продолжал смотреть на него широко распахнутыми глазами, и Эрик почувствовал волны отчаяния и безнадеги, исходившие от него. И страх тоже. Наконец Мич снова отвернулся к окну и уставился в темноту.

Не оборачиваясь к Эрику, он произнес:

– Я знаю: ты думаешь, что я обдолбан, что схожу с ума. Жаль, что ты так считаешь. Жаль, что не знаешь, каково это.

Эрика охватила жалость к этому идиоту.

– Думаю, мы все испытываем сильный стресс.

– Ты тоже его видел. – Мич утверждал, а не спрашивал. – Мы все видели. Я знаю, что это правда, даже если ты себе в этом не признаешься. Роберт вернулся. Он пришел за нами, и он становится все сильнее. Он много чего о нас знает.

– Прекрати, Мич.

– У него есть какая-то конечная цель, и она связана с проклятием. Все дело в мести. Сделанного не воротишь, но возможно, нам удастся…

– Я сказал, заткнись.

Мич замолчал и замер на пассажирском сиденье.

Когда они подъехали к тому месту, где, по словам Мича, он спустился со скалы той ночью, Эрик припарковался на обочине. Потом открыл бардачок, достал сверхмощный фонарь, и оба вышли из машины. Здесь, на отвесной скале над Кингспортом и заливом, было немного прохладнее. Вдалеке возвышался маяк Грейси-Пойнт с вечно вращающимся прожектором. Переходя дорогу, они услышали низкий, заунывный стон туманного горна.

Они вместе подошли к обрыву. Эрик посмотрел вниз, и на пару секунд у него закружилась голова. До воды было метров десять, но ему казалось, что он смотрит на этот пустой пляж, омываемый волнами, чуть ли не в упор. Совсем близко отсюда, за поворотом, находилось место, где упал Роберт Грейвс. Эрик взглянул в ту сторону – и, несмотря на темноту, различил угловатые очертания скал, о которые Роберт столько лет назад разбился насмерть. Схожесть ситуаций еще больше подтвердила подозрения Эрика, что Мич просто сошел с ума – в его организме бурлит смесь пострашнее, чем выпивка и марихуана, и он путает прошлое с настоящим.

– Спасательный трос существует только в моих снах, видениях или как их там, – объяснил Мич, но Эрика это только еще больше запутало. – В реальной жизни приходится спускаться по камням, корням и прочему.

Мич попытался перелезть через край обрыва, но Эрик схватил его за плечо и с силой оттащил обратно на твердую землю.

– Ты себе шею сломаешь.

– Я уже несколько недель так спускаюсь, – запротестовал Мич, а потом сделал нечто любопытное: посмотрел на свои ладони. Те были покрыты грязью и копотью, практически черные. На них отчетливо виднелись довольно свежие рваные раны.

Эрик, щелкнув ручным фонарем, направил его луч на дорогу в том направлении, в котором они ехали. Там Риббон-роуд постепенно поднималась вверх, но если вернуться назад, то можно найти место, где не так высоко, а еще Эрик вспомнил, что там есть тропинка, проторенная в скале, – по ней спускаться менее опасно, чем карабкаться по скале на такой высоте.

– Пойдем, – сказал он и начал двигаться в этом направлении.

Мич шел позади, шлепая босыми ногами по земле.

– Но мы идем в другую сторону!

Эрик проигнорировал его. Когда они дошли до той части обрыва, где тропинка спускалась к пляжу, Эрик пошел первым. Спуск был крутой, но он уже делал это раньше, когда разгонял подростков, устраивавших тут ночные вечеринки; к тому же сейчас он освещал себе путь фонарем, чтобы ни обо что не споткнуться.

Когда они наконец спустились, кроссовки Эрика погрузились в мокрый песок у береговой линии. Волны усилились, и пена прилипла к скалам впереди. Эрик посветил фонариком в направлении скал и увидел ряд следов – скорее всего, Мича, – которые тянулись вдоль берега, пока не исчезли в прибое.

– Мы почти пришли, – сказал Мич и побежал вперед, оставляя отпечатки босых ног в мокром песке.

Эрик последовал за ним более осторожным шагом. Он приостановился, когда понял, что Мич уходит глубже в прибой, чтобы избежать выступов зазубренных черных скал, на которые тогда упал Роберт, разбившись насмерть. Эрик разглядел узкое отверстие в скале – почти незаметный вход в пещеру. Именно туда и направлялся Мич.

Он последовал за Мичем сквозь прибой. Вода поднялась до середины голени и была такой холодной, что даже в ушах зазвенело. Эрик старался обходить выступы скал, как это делал Мич, но под прибоем были затоплены более мелкие и острые камни,