Дом с синими ставнями - Ирина Грин

Громов, шаркая ногами в бахилах, надетых на туфли, вышел в пустынный коридор. Иван последовал за ним, плотно прикрыв за собой дверь.

— Послушай, — начал он, понизив голос до шепота. — Я все пытаюсь найти хоть какую-то логику в том, что происходит. Сначала твоя мать, потом Лидия Семеновна с Алисой. Не могу отделаться от мысли, что еще одним звеном в этой цепи была Милана. Ее выкидыш. Ты не думал, что это могло быть не несчастным случаем? Может быть, кто-то уже тогда начал эту игру?

Илья слушал, и его лицо, искаженное усталостью, сначала выразило лишь непонимание, а затем — вспышку глухого, сдерживаемого гнева.

— Что ты несешь? — прошипел он, сжимая кулаки. — Какая цепь? Мать умерла, потому что не могла себе простить пропажу Артема. У Алисы, может, какая-то инфекция. Ротавирус, например. Вы — начинающие родители, поэтому каждый чих ребенка воспринимаете чуть ли не как смертельную болезнь. Уверен, со вторым вы не будете так носиться. А Лидия Семеновна… Раз она ушла, значит, ей стало лучше! Ты везде ищешь заговоры!

— А Милана?

Илья долго молчал, его взгляд был прикован к трещине на кафельном полу коридора.

— Она с самого начала беременности плохо себя чувствовала. Постоянная слабость, тошнота не проходила даже после четвертого месяца. Я говорил, что ей не стоит садиться за руль, это лишний стресс. Даже предлагал водителя нанять. Настаивал. Но она… она отказывалась.

Он сглотнул ком в горле, продолжая методично разбирать по косточкам.

— Это случилось на следующий день после того, как пропал Артем и мать попала в больницу. Милана была на грани. И, видимо, решила сбежать от этого кошмара. Она поехала на объездную, в новый гипермаркет «Мегаполис». Говорила, там продают специальные средства для ухода за лежачими больными. Хотела купить необходимое для матери и оттуда поехать в больницу. Чушь, конечно.

Илья закрыл глаза, словно пытаясь разглядеть страшную сцену, которую видел только на фотографиях с места ДТП и в своих кошмарах.

— На повороте, перед съездом на дублер, знаешь, где это? — Иван кивнул. — Она почувствовала себя плохо. Головокружение, потемнело в глазах. Позже сказала, будто сердце заколотилось так, что дыхание перехватило. Не справилась с управлением. На скорости вынесло на обочину, врезалась в отбойник лобовым ударом. Хорошо, хоть ремень был пристегнут. У машины вся морда снесена.

Громов открыл глаза, в которых стояла беспомощная ярость — на себя, на обстоятельства, на весь мир.

— Вроде сначала ничего. Шок, конечно, испуг дикий, но видимых травм не было. «Скорая» забрала, она даже мне смогла позвонить. Привезли сюда, в эту же больницу. Осмотрели. Сказали, ушибы, стресс, плоду вроде ничего не угрожает, но понаблюдать надо. Сделали УЗИ — сердцебиение есть. А ночью… все уже было кончено. И с ней тоже, по сути. Она очнулась только здесь, в этой палате. И уже другой. Не моей Миланой, а тенью, — он мотнул головой в сторону двери, за которой лежала его жена, — которая не говорит и не смотрит. Так что вини меня, если хочешь. Я виню себя каждый день. Должен был запретить. Силой не пустить. Должен был все предусмотреть. Но не предусмотрел. И проиграл все. Сразу и сына, и ребенка, и жену.

Иван внимательно выслушал эту исповедь, и в голове его уже возникла новая идея.

— Илья, а в доме были какие-то специальные препараты для Артема? Успокоительные, например, или что-то посильнее?

Громов на мгновение задумался, затем медленно кивнул:

— Конечно. Для постоянного контроля тревоги он принимал антидепрессанты в очень низкой детской дозе. Они не снимают приступ мгновенно, но снижают общий фон тревожности. А для острой фазы мать выписала через своего знакомого врача какой-то импортный препарат. Сильнодействующий транквилизатор в каплях. «На крайний случай, — говорила. — Чтобы снять приступ, если он совсем не сможет успокоиться». Маленький пузырек с пипеткой, в ее спальне стоит на книжной полке. Почему ты спрашиваешь?

— Как называется этот препарат?

Илья зажмурился, пытаясь выудить из памяти точное название:

— Кажется… «Клиорил». Или «Клиоридин». Что-то в этом роде. Да, «Клиоридин» [4]. Белая коробка, синяя надпись. Мать хвалила, говорила, он самый современный и быстродействующий.

«Клиоридин». Иван мысленно зафиксировал название.

— И ты уверен, что пузырек был у нее? На полке?

— Да, — кивнул Илья. — Она сама его доставала, когда у Артема случались особенно тяжелые дни. Капала буквально одну-две капли в воду. Эффект был пугающий. Мальчик будто отключался, замирал, но паника действительно проходила. Я как-то спорил с ней, говорил, что нельзя так, что это слишком сильно. Но она всегда делала по-своему.

В этом признании была еще одна частичка пазла. Галина Степановна не просто хранила сильнодействующее лекарство — она сама его применяла. И она была не из тех, кто легко расстается с таким мощным инструментом контроля. Значит, доступ к нему действительно был крайне ограничен. Или кто-то знал, где она его прячет, и воспользовался моментом.

— Я пытался поговорить с персоналом отделения, где лежала Лидия Семеновна, но меня, мягко говоря, выставили. Без родственников — никакой информации. У меня к тебе огромная просьба: найди доктора, который ее принимал в отделение. Уточни: могло ли ее состояние быть спровоцировано «Клиоридином»? Именно как побочный эффект или острая реакция на взаимодействие с другими препаратами.

— Ты всерьез так думаешь? — В голосе Ильи прозвучало напряженное недоумение, смешанное с усталостью.

— Нет, это не убежденность, а одна из рабочих версий, — покачал головой Иван. — Кстати, то же самое нужно будет аккуратно выяснить и у лечащего врача Миланы. Не отмечалось ли в ее симптомах при поступлении чего-то похожего, что могло бы сойти за последствия приема такого препарата. Понятно, что и в том, и в другом случае проводить токсикологические тесты уже поздно, препарат — если это был он — давно вывелся. Но врач может посмотреть на ситуацию с новой точки зрения.

— Хорошо, — отстраненно кивнул Илья. — У тебя все? А то мне уже нужно бежать в контору. Сам понимаешь, обстановка сейчас такая, что ни на минуту нельзя оставить все без присмотра.

— Кстати, об обстановке, — подхватил Иван. — Мне бы поговорить с твоим главбухом. Наш шеф считает, что он может быть как-то связан с ситуацией вокруг Артема.

— Уволил я Соловьева вчера вечером, — мрачно бросил Громов. — Сейчас его зам собирает документы. Думаю, попросить вашу Кристину Сергеевну провести срочный аудит всех финансов.

Иван мысленно представил титанический объем работы и на мгновение пожалел свою подругу и коллегу.

— То, что ты его уволил, не значит, что с него автоматически снимаются подозрения в действиях против твоей семьи, — заметил он.

— Думаешь? — В глазах