Дом с синими ставнями - Ирина Грин

— Фамилию таксиста не подскажете? — мгновенно уточнил Иван.

Очевидно, Громов промотивировал Соловьева на откровенность весьма убедительно. По лицу Анатолия Петровича было видно, что отвечать ему не хочется категорически, но он, скривив губы, достал телефон, набрал номер и, отвернувшись, буркнул в трубку:

— Галя, не в службу, а в дружбу… Скинь Ф. И. О. и телефон таксиста, которому мы платим за перевозки родственников Ильи Викторовича.

«Мы платим», — мысленно отметил про себя Иван. Неужели Громов пообещал бывшему главбуху реабилитацию? Но размышлять об этом сейчас было некогда.

Дождавшись, когда на телефон Соловьева придет сообщение с координатами, Иван положил на стол купюру, покрывающую счет с лихвой, и, не прощаясь, вышел из кафе. Ему нужно было вспомнить одну мысль — ту самую, мимолетную, что мелькнула на лестнице по пути к Милане Громовой. А теперь к ней добавился новый вопрос: почему заботливый зять, оплачивающий такси для бывшей тещи, даже не знал, что она сбежала из больницы?

Глава 56

В машине, закусив горечь больничного кофе еще одним мандарином, Рыбак набрал номер таксиста.

— Алексей, вы вчера вечером отвозили Лидию Семеновну Чернову из больницы? — не тратя времени на предисловия, спросил Иван.

— Да, — подтвердил тот.

— Домой?

— Да.

Очевидно, таксист был не из разговорчивых.

— А как она выглядела? — не отступал Иван.

В трубке повисла короткая, но многозначительная пауза.

— Не ахти, — наконец бросил тот. — Бледная. Шаталась. Но бодрилась, говорила: «Ничего, дома и стены лечат».

— Понял. Спасибо.

«Пожалуй, надо навестить старушку», — подумал Иван, положив трубку.

Внезапный уход из больницы, эта слабость… Вдруг ей стало настолько плохо, что она не в состоянии даже позвонить и попросить о помощи?

Он тут же набрал Илью:

— Скинь точный адрес Лидии Семеновны.

Пока ждал ответное сообщение, машинально очистил и съел еще один мандарин, даже не почувствовав его вкуса. Вибрация телефона вывела его из задумчивости: «Ул. Ключевая, д. 17, кв. 34».

Забив полученный адрес в навигатор, Иван тронулся в путь.

Дом Лидии Семеновны оказался девятиэтажной кирпичной «башней» хорошего проекта, вероятно, конца 1970-х. Несмотря на возраст, выглядел он отлично: чистый фасад, аккуратные лоджии, остекленные в одном стиле. Вокруг царила тишина: ни вездесущих бабушек на скамейке, ни мамочек с колясками.

Иван нажал кнопку домофона. Ответа не последовало. Он набрал номер телефона Лидии Семеновны, прослушал бесчувственное сообщение оператора: «Абонент находится вне зоны действия сети».

В этот момент с легким скрипом открылась тяжелая дверь подъезда. На улицу, осторожно придерживая дверь спиной, выкатывала коляску молодая женщина. Она мельком взглянула на Ивана и кивнула, пропуская его внутрь. Выйдя на улицу, женщина посмотрела на небо и машинально поправила одеяльце, которым был укрыт малыш.

Этот простой жест неожиданно пронзил Ивана острой, болезненной нежностью. Он представил Асю у кровати их дочери. Ему до боли захотелось быть сейчас с ними, а не здесь, в холодном подъезде. «Проверю квартиру — и сразу к ним», — дал он себе слово и шагнул в полумрак лестничной клетки.

Из-за двери квартиры не доносилось ни звука: ни приглушенного голоса телевизора, ни шороха шагов, ни скрипа старого паркета. Абсолютная, звенящая тишина, которая в пустой квартире была бы естественной, но здесь, куда приехала из больницы не долечившаяся до конца женщина, казалась зловещей.

«А вдруг ей плохо? Без сознания на полу лежит? — пронеслась в голове тревожная мысль. — Нужна помощь?»

Иван резко нажал кнопку звонка квартиры 33, затем 35, надеясь на присутствие хоть кого-то, кто смог бы подтвердить необходимость экстренных мер. Ответа не последовало. Подъезд был пуст и безмолвен, как склеп.

Секунду он колебался, взвешивая законность того, что собирался сделать, а затем решился. Достал из внутреннего кармана куртки небольшой кожаный чехол, в котором хранился набор тонких, отполированных до блеска отмычек, оставшихся со времен работы в полиции, — инструмент, к которому он прибегал лишь при крайней необходимости.

Процесс занял меньше минуты. Пальцы, сохранившие мышечную память, работали четко. В замке раздался глухой, но отчетливый щелчок. Иван нажал на ручку, слегка толкнул дверь плечом, и она бесшумно отворилась.

— Лидия Семеновна? — громко, на случай, если она просто плохо слышит, позвал Рыбак, переступая порог.

Ответа не последовало.

Он быстро прошелся по комнатам: компактная кухня с пустой плитой, аккуратная гостиная с выцветшими фотографиями в рамках, спальня с идеально заправленной кроватью. Никого. Следов борьбы, беспорядка или очевидной спешки тоже не было.

Однако уходить Иван не спешил. Закрыв за собой входную дверь изнутри, он приступил к быстрому, но методичному обыску. Не рылся в вещах, а проверял места, где, по его личному опыту, обычно хранят ценности и вещи, не предназначенные для посторонних глаз: ящик прикроватной тумбочки (паспорт, пенсионное удостоверение, несколько старых писем), пространство за книгами на полке, нижнее белье в комоде (там иногда прячут самое ценное). Ценности Лидии Семеновны интересовали Рыбака в последнюю очередь. Куда больше ему хотелось обнаружить маленький стеклянный пузырек с пипеткой, возможно в коробочке.

Последним местом, куда он заглянул, было пластиковое мусорное ведро под раковиной на кухне. Оно было пустым, чисто вымытым и еще хранило запах моющего средства. Мусор либо только что вынесли, либо его не было вовсе. Если пузырек и существовал, его уже могли выбросить. Или, что более вероятно, он находился при хозяйке — в сумочке или кармане.

Больше искать было негде. Памятуя о незаконности своего проникновения, Иван еще раз окинул взглядом безупречный порядок, убедился, что не оставил следов, и вышел в подъезд, стараясь так же бесшумно прикрыть дверь. Почувствовав, как ярость от собственного бессилия медленно поднимается к горлу, Иван сжал кулаки и заставил себя сделать глубокий вдох. Паника не помощник. Нужно действовать. Проверить таксиста и все адреса, связанные с Черновой, пообщаться с врачом, который выписывал Артему «Клиоридин», попробовать еще раз потормошить Полину… Кстати, Щедрый до сих пор не подтвердил, что в момент исчезновения Артема она действительно находилась за границей. Клубок был большим, и время работало против него со зловещей неизбежностью. По статистике, если пропавшего ребенка не находят в первые 24–48 часов, шансы найти его живым резко снижаются, а после 72 часов становятся критически малыми.

Глава 57

Телефонный звонок прервал его раздумья. Иван взглянул на дисплей и почувствовал, как противно засосало под ложечкой: «Громов».

— Иван, ты как в воду смотрел.

— В чем дело? — насторожился Рыбак, сбрасывая скорость.

— Только что говорил с врачом, который лечил мать. Я спросил у него: