Дом с синими ставнями - Ирина Грин

— Уверен. У него есть доступ к информации и, возможно, мотивы, которые мы до конца не понимаем.

— Ладно. Я позвоню в кадры, попрошу, чтобы тебе дали его координаты. Пойдет?

Рыбак вспомнил холодный прием в отделении, где лежала Лидия Семеновна, и покачал головой. Здесь нужен другой подход.

— Илья, — осторожно начал он, — мне нужно с ним поговорить не как следователю с подозреваемым, а откровенно. Сам не знаю, о чем именно, но интуиция подсказывает, что главбух твой может знать информацию, не связанную напрямую с деньгами. О Полине, о Галине Степановне. Попроси его быть со мной предельно откровенным. Уверен, у тебя найдутся веские аргументы, чтобы его убедить.

Илья горько усмехнулся.

— Он ничего такого не знает. Просто жадная мразь, которая воровала у меня и моей семьи. Но, — он тяжело вздохнул, — насчет аргументов ты прав. Есть у меня один убийственный аргумент. Я прямо сейчас позвоню ему и все объясню, а следом дам команду насчет координат.

— Отлично.

— Все у тебя? — Громов бросил взгляд на часы.

— Почти. Последнее, и это важно: когда будешь дома, обязательно проверь, на месте ли тот пузырек с «Клиоридином».

Глава 55

Ивану очень хотелось позвонить Асе, услышать ее голос и узнать, как у них с Алисой дела, но он отогнал это желание. Наверняка она первым делом спросит о Лидии Семеновне и, узнав, что та исчезла из больницы, непременно расстроится. А у нее и без того хватает причин для тревоги. Такую новость лучше сообщить лично, глядя в глаза.

Рыбак сел в автомобиль и захлопнул дверь, отсекая шум больничного двора. Достал мандарин из пакета, который так никому и не отдал. Надорвал кожуру — салон наполнил резкий цитрусовый аромат. Это, конечно, не Асин бутербродик-канапушка, но на безрыбье, как говорится…

Телефон в кармане куртки вздрогнул и призывно пискнул. На дисплее высветилось сообщение: «Соловьев Анатолий Петрович, ул. Строителей, д. 42, кв. 87, телефон…».

«Строителей, сорок второй…» — мысленно повторил Иван. Хороший, тихий спальный район, относительно новый. Он забил адрес в навигатор. Можно добраться минут за двадцать. Однако ехать домой к Анатолию Петровичу не хотелось категорически. Это давало бы Соловьеву неоспоримое территориальное преимущество — его крепость, его правила, возможность отказаться от разговора, просто не открыв дверь, даже несмотря на обещание Ильи повлиять на разговорчивость. Гораздо разумнее выманить собеседника на нейтральную территорию. В кафе, в парк, на парковку у торгового центра — куда угодно, где контроль над ситуацией будет делиться пополам.

Очевидно, Илья успел как следует поговорить с бывшим главбухом. Едва Иван, представившись, высказал вежливую просьбу о встрече, Соловьев, не задавая лишних вопросов, сразу согласился.

— Встретимся в кафе «У Степана» на первом этаже моего же дома, — буркнул он в трубку. — Хочу, чтобы Громов знал, куда ходит человек, которого он вышвырнул, как пса.

Голос его звучал не просто обиженно, а с надрывным, демонстративным вызовом.

Спустя двадцать минут они сидели за столиком у огромного окна, выходящего на людную и шумную улицу. За стеклами проносились курьеры на велосипедах, шли пожилые люди с сумками-тележками — обычная жизнь спального района. Анатолий Петрович Соловьев, мужчина лет пятидесяти с одутловатым, некогда добродушным лицом, на котором теперь застыло выражение глубокой обиды и усталости, не стал церемониться. Он отхлебнул из чашки черного кофе и сразу перешел к обвинениям, будто заготовленная речь давила на него изнутри.

— Двадцать лет, молодой человек, — начал он, ударяя костяшками пальцев по стеклянной столешнице. — Двадцать лет я вел его дела чисто, выводил фирму из самых жутких налоговых лабиринтов. А он что? Ссуду беспроцентную на дом, на скромный коттедж в пригороде, для человека с моим стажем не дал! Сказал: Не время, Толя, кризис на носу». А сам миллионы через свой фонд прогонял! «Наследие» — слышали о таком? Я все видел!

— Давайте поговорим о деньгах, которые вы переводили Полине. Писали в отчете Громову, что это оплата учебы его дочери, а сами в сговоре с ней выводили деньги. Полина сказала, что она получала миллион, из которого половина отправлялась посредникам, но, судя по отчетам, со счета «Громов-Холдинга» уходило полтора. Разница — цена вашей лояльности? — Иван пристально посмотрел на главбуха. — Вы обиделись, что вам на дом не дали, и помогали Полине обкрадывать собственную семью. Говорите, Громов воровал через фонд, но это были его собственные деньги. А вы воровали у него. Потом, чтобы замести следы, убили мать Громова, Галину Степановну, и похитили его сына Артема.

Лицо бухгалтера сначала покраснело от ярости, затем побелело. Он нервно огляделся, хотя в кафе, кроме них с Иваном, сидели лишь два пенсионера, уткнувшихся в газеты с кроссвордами.

— Бред! Какой же бред! Клянусь, я к этому непричастен! — Он наклонился через столешницу, и от него пахнуло остывшим кофе и страхом. — Я только деньги переводил в пределах согласованной с Громовым суммы. Ни копейки больше. Его мать я никогда в жизни не видел. Сына тоже. Ходят слухи, у него с головой непорядок. Зачем мне похищать больного ребенка?

— Все затем же — отвлечь внимание Громова от своих махинаций с его деньгами.

— Это ваши фантазии. — Соловьев откинулся на спинку стула, демонстративно подняв руки.

— А где вы были в день исчезновения Артема? — спросил Иван, внимательно следя за реакцией главбуха.

Соловьев лишь презрительно фыркнул, как будто вопрос был глупым и оскорбительным.

— Где был? Там же, где и всегда, — в своем кабинете на втором этаже «Громов-Холдинга». У меня был, как сейчас это в шутку называют, восьмичасовой рабочий день — с восьми утра до восьми вечера. Не верите? — Он развел руками, указывая на воображаемые стены. — Там на каждом углу, в каждом коридоре и лифте камеры висят. Запросите записи у начальника службы безопасности, он подтвердит. Я в тот день с работы не выходил до самого вечера. Даже задержался немного — вдруг Громову что-нибудь понадобится в связи с… ну, вы знаете, с этой катастрофой.

— Понадобилось?

— Нет. — Соловьев медленно покачал головой. — Если у вас все, мне нужно идти. Надеюсь, счет оплатите?

— Еще вопрос, — остановил его Иван. — Кроме пансионата Полины, какие личные расходы Громова вы оплачивали со счета «Громов-Холдинга»?

Экс-главбух задумался на секунду, потом покачал головой:

— Только транспортные услуги. Насколько я знаю, это была оплата таксисту, который возил его тещу. Вот опять же — жена при разводе его ободрала как бог черепаху. А он нет чтобы возненавидеть ее мать, — два последних слова прозвучали как ругательство, — так нет же, заботится о ней, чтобы она не