Рапсодия Богемской - Елена Дорош

— Ишь ты, внимательная какая, — похвалил Горелов. — С ним все непросто. Ни к Борману, ни к Вельскому он отношения не имеет, но на месте событий был не случайно, это факт. Пока молчит.

— Так, может, он и есть таинственный похититель?

— Нет. За ним наблюдали, но до начала операции решили не трогать, чтобы не засветиться. Рядом с вами он никак не мог очутиться. Он или для связи, или как раз помог уйти тому, кто взял камни. Отвлечь наше внимание, прикрыть на несколько секунд.

— На виду у ваших коллег?

— Когда началась стрельба, все на некоторое время отвлеклись.

— Лариса может что-то знать? Она следила за мужем.

— Допускаю. Сам хотел с ней поговорить, но доктора стоят насмерть. Вы с ней работали. Что посоветуете?

— Не то чтобы работала. Консультировала, — медленно произнесла Нонна. — И вот что я вам скажу…

— Что-то надумали? — насторожился Горелов.

— Надуманность ее подруга была с младых ее ногтей, — ответила Богемская, размышляя о чем-то.

— У Пушкина вроде была «задумчивость»? — наморщил лоб Горелов.

— Один черт! — махнула рукой Нонна и заявила: — Я сама поговорю с Ларисой.

— Это вряд ли. Врачи не разрешают.

— Это вам не разрешают, а мне разрешат.

Горелов взглянул на нее. Это точно. Такой попробуй не разреши. Мало не покажется.

Прощаясь, он неожиданно сказал:

— Мне не дает покоя одна вещь. Борисов на допросе признался, что все двадцать лет Вельский мучился над одной загадкой: куда делся ребенок Хромовых. Вы не в курсе?

— Ребенок? — удивленно подняла брови Нонна. — Понятия не имею.

— Я так и думал.

— До встречи, полковник. Пулька была хороша.

У палаты, в которой лежала Вельская, Нонна встала с инвалидного кресла.

— Лариса должна видеть меня в привычном для себя виде, — пояснила она сопровождавшему ее человеку.

Тот молча кивнул, откатил коляску в сторону и встал у окна.

Вельская лежала на спине, глядя в потолок. Лицо было настолько бледным, что Нонне стало ясно: женщина находится в пограничном состоянии, чуть пережать и можно ожидать чего угодно.

Нонна собиралась делать привычную для себя работу, но, посмотрев на Ларису, поняла: допустимо только простое человеческое участие. Все. Ей было искренне жаль потерявшую смысл жизни женщину. О профессиональных навыках надо на время забыть.

— Лариса, — тихо позвала она.

Та повела глазами, с трудом сфокусировала на вошедшей взгляд, кажется, узнала и что-то увидела в глазах Нонны — по щекам женщины медленно поползли слезы. Нонна села и взяла ее за руку.

Вельская не сопротивлялась. Рука была безжизненной и холодной. Нонна решила, что не уйдет, пока не согреет эти тонкие пальцы.

Голова немедленно налилась болью. Как видно, план Нонны ей не понравился.

— Я здесь, чтобы помочь, — негромко произнесла она.

В палате Богемская провела почти два часа и за это время так и не задала ни одного нужного вопроса. Когда почувствовала, что можно оставить Ларису одну, поднялась. И уже у двери услышала:

— Я видела Диму на Бонч-Бруевича. Дом на углу. Он выходил из подъезда. Я думала — от любовницы.

Нонна обернулась. Вельская была спокойна.

— Спасибо, Лариса.

Нонна выглядела такой усталой, что сопровождающий, взглянув, сразу подкатил кресло и помог сесть.

— Форму еще не восстановила, — пояснила Богемская. — Головой я все же не слабо треснулась. Раскалывается прямо.

— Что доложить полковнику?

— В машине расскажу. Поехали.

Через час трое мужчин вошли в парадное того самого дома, где Лариса увидела мужа, а еще через час Горелову позвонил один из них.

— Есть, товарищ полковник. Квартиру нашли. При осмотре обнаружен телефон, с которого звонил Вельский. Устанавливаем, кому принадлежит номер.

— Главное, определить, где он сейчас находится.

— Айтишники уже подключились.

— Поторопитесь, майор. Время уходит.

— Делаем все возможное, товарищ полковник.

Через несколько минут полковнику доложили, что номер зарегистрирован на Нину Семеновну Сайкину тысяча девятьсот сорок шестого года рождения, проживающую в Сланцах, а сам мобильный телефон в данный момент находится в автосервисе на окраине Кингисеппа.

Гореловские ребята сразу выехали туда.

Сотовый обнаружился среди инструментов под рабочей спецовкой.

— Так это Пашкин! — узнал телефон один из автослесарей. — Шо за болван! Мобилу забыл! Этот Пашка Бурый, я вам скажу…

— А где он сам? — поинтересовался майор.

— Так отпросился, — с характерным малороссийским говорком пояснил мастер. — Третьего дня еще. Хотел к бабке своей съездить. Бабка у него под Великим Новгородом.

— И часто он ее навещает?

— Да за три года первый раз. Помирать, говорит, собралась.

— А что за машина у него? Или он на электричке?

— Та не. На «Хонде», поди, красуется. Лет двадцать машине, а она все скрипит, никак не скрипнет.

Один из пришедших опустил телефон в целлофановый пакетик и спросил, не Бурого ли инструменты. На утвердительный ответ кивнул и отправил молоток и пассатижи в пакет побольше.

— Есть, товарищ майор, — негромко доложил третий из прибывших. — «Хонду» засекли в районе Выборга. Она там уже двое суток.

— Ждет возможности перейти границу.

— Вряд ли сунется через пропускной пункт. Наверняка будет уходить козьими тропами. Странно, что он еще в стране.

— Значит, бежать не планировал. Понадобилось время для подготовки. Это шанс.

Набрав номер Горелова, майор доложил о результатах поиска.

— Нам в Выборг, товарищ полковник?

— Если бы хотел уйти через Выборг, не стал бы светить машину. Выезжайте и ждите информацию.

— Главное, успеть до перехода.

— Не трать время, майор. Второй раз мы Бурого не упустим.

Рано утром следующего дня из приличного вида «Рено», остановившегося у придорожного магазина на краю Ленобласти, вышел невысокой щуплый мужчина, похожий на рано состарившегося подростка. Оглядевшись, он зашел в дверь и через несколько минут вышел обратно с бутылкой воды и пачкой сигарет. Уже в машине закурил, не трогаясь с места, и закрыл глаза.

Ему нужно пять минут. Всего пять минут на отдых. Потом без остановки до самой границы. Там уже подготовили переход.

Когда все закончится, придумает, что делать с камешками. Их он как раз не планировал брать. Увидел, что Вельскому каюк, и решил просто уйти. Конвертик у инвалидки под мышкой заметил практически случайно. И куш оказался немалым. Такой объем сразу не реализуешь, да и чекисты наверняка кинутся по следу. Тут надо подумать хорошенько.

Как же Вельский все же умудрился так проколоться? И откуда взялась жена? Следила за ним? Из ревности? Нет ничего хуже ревнивой бабы. Подвела мужика под пулю, дура. Ее появления не ожидал и тот второй, что тоже пришел за алмазами, поэтому и начал палить. Нервы сдали.

Ну что ж, Дмитрий Сергеевич, помочь тебе