Большая махинация - Балдуин Гроллер

Фельда, я написала ему в шутливой форме сердечное письмо. Но клянусь всем, что для меня свято, Фельд не получил от меня ни единого поцелуя! «Тысяча поцелуев» существовала только на бумаге.

– И все же теперь он вооружен опасным оружием.

– К своему ужасу, я скоро убедилась в этом.

– Чего он потребовал?

– Сначала он заявил, что временно попал в затруднительное положение. Якобы он живет в первоклассной гостинице, а ожидаемые деньги не пришли, и попросил его выручить.

– Ваше сиятельство… Вы позволили себя запугать?

– Я пообещала помочь ему. В тот момент я готова была обещать что угодно! Но когда взяла листок с адресом, Фельд добавил нечто, от чего я потеряла дар речи. Он сказал, что примет деньги в качестве маленькой дружеской услуги, хотя ждет от меня совсем другого. Он хочет положения, которое соответствовало бы его талантам, и я должна это ему обеспечить. А именно устроить его личным секретарем к моему супругу.

– Вот как?! Ну что, графиня, вы все еще верите в случайную встречу?

– К тому времени уже не верила. Фельд даже не особо старался притворяться. Правду о его истинном моральном облике я узнала позже от Виолет, но тогда просто пришла в ярость от подобной наглости. Я повернулась, чтобы уйти, не удостоив его ответом. Но он схватил меня за руку и, грозно глядя в глаза, произнес: «Вы сделаете это!» Я покачала головой, но он повторил: «Вы непременно это сделаете!» И при этом он похлопал себя по груди – там, куда положил бумажник с моим письмом.

– Несомненно, этот человек умеет настоять на своем! – заметил Дагоберт.

– Я была в полуобморочном состоянии – смутно помню, как отправилась к организаторам выставки, обсуждала детали покупки. Потом вернулась к экипажу. Дверцу кареты мне открыл не мой лакей, а почтенного вида пожилой господин. Пока я садилась, он тихо произнес: «Ваше сиятельство, вы беседовали на выставке с одним господином…» – «Да, а что? – спросила я. – Кто вы?» Он наклонился, и я увидела бронзового двуглавого орла на лацкане!

– А, детектив! – воскликнул Дагоберт. – Вероятно, старик Маурер. Дельный малый! Сразу видно, что мой друг обер-комиссар доктор Вайнлих вернулся из отпуска! Что он хотел?

– Он сказал: «Позволю себе почтительнейше предостеречь вас!» – захлопнул дверцу, и я уехала, совершенно ошеломленная всем произошедшим. После обеда я тут же отправилась посоветоваться с Виолет. Больше мне некому было довериться.

– И что вы посоветовали, госпожа Виолет? – спросил Дагоберт.

– Конечно, первым делом я подумала о вас. Я сразу сказала: если кто и поможет нам, так это вы!

– Благодарю за доверие, но с тех пор ведь уже прошло два дня. Вы совсем ничего не предприняли?

– О нет, Дагоберт, но я боюсь вам об этом рассказывать!

– Значит, ваша совесть нечиста?

– Да, вы будете ругать нас, знаю, но мы не могли иначе.

– Расскажите, пожалуйста!

– Кэти хотела послать ему денег, но под рукой было только две тысячи крон. Я боялась, что этого окажется мало, и добавила еще тысячу. Знаю, вы считаете, что шантажисту нельзя уступать…

– Не всегда так просто, но в целом вы правы. Однако в данном случае я вас не стану ругать. Вы поступили верно. Будь я рядом, посоветовал бы, может, добавить еще тысячу. Женщины в таких вопросах иногда склонны мелочиться. Главная задача – на время заткнуть ему рот. Именно это вы и сделали. Теоретически можно было бы сразу его арестовать, но тогда в газетах появилась бы соответствующая заметка. Заинтересованные лица стали бы копать, и последовало бы продолжение: «Попытка шантажа графини такой-то». Этого требуется избежать любой ценой. Даже намек на скандал может обернуться катастрофой. Вы отправили ему деньги. Он ответил?

– Да! – воскликнула графиня с негодованием. – У него хватило наглости написать мне. Письмо пришло с утренней почтой, когда мы завтракали. Мой муж был занят своими письмами – он слишком галантен, чтобы интересоваться моей перепиской. Он твердо знает, что я никогда не обману его доверия.

– Что же написал этот «уважаемый адвокат»? Можно увидеть письмо?

– Я его сожгла.

– Правильно. А содержание можете передать?

– Запомнила дословно. Он написал: «Ваше сиятельство! Благодарю за то, что соизволили пойти мне навстречу, и надеюсь, что за первым взносом последуют и другие, более щедрые. Но не забудьте о моей главной просьбе, иначе мне, к величайшему сожалению, придется ознакомить вашего любимого супруга с нашей перепиской».

– Какая наглость! – вскричал Дагоберт. – Этот негодяй чувствует себя в полной безопасности, и, увы, так оно и есть, пока письмо у него в руках. Мы можем арестовать его, посадить в тюрьму, выслать из страны, но письмо останется его оружием, которым он сможет воспользоваться даже из-за границы. Ему стоит лишь связаться с каким-нибудь жадным до скандалов листком…

Кэти пришла в страшное волнение. По ее лицу заструились слезы. Сквозь сдавленные рыдания она проговорила, что не переживет подобного. Ее муж – сама доброта и великодушие, а она может покрыть позором его честное имя.

– Я не смогу жить, как затравленный зверь! Лучше смерть, чем такое бесчестье!

Госпожа Виолет тоже была в слезах, но все же как могла пыталась утешить подругу:

– Кэти, милая! Может быть, тебе попытаться объяснить все мужу?

– А вдруг он не поверит? К тому же Фельд действительно может, связавшись с какой-нибудь газетой, устроить скандал на потеху публике, которой нет никакого дела до правды! – в отчаянии воскликнула графиня.

– Но у нас же есть господин Дагоберт! – напомнила госпожа Виолет. – Если он возьмется за наше дело, все еще может уладиться. Дагоберт, вы должны нам помочь!

При этих словах Дагоберт вздрогнул. Он был так погружен в размышления, что совершенно не слышал диалога двух расстроенных дам.

– Полагаю, ваше сиятельство, – спокойно сказал он, – вам не о чем беспокоиться. В борьбе с этим негодяем у нас уже есть большое преимущество: мы знаем, какое оружие он использует. Ведь существует только это письмо?

– Только это, господин Дагоберт, никакого другого!

– Следовательно, мы знаем его содержание. Мы знаем, что, по сути, оно безобидно, но если о нем заговорят, последствия будут самыми пагубными. Пока что нам нужно тянуть время. Возможно, это потребует дополнительных денег. Но это неважно. Если вы, ваше сиятельство, не сможете незаметно достать необходимую сумму, я, разумеется, готов предоставить ее. Пусть это вас не беспокоит.

– Но в чем же то преимущество, о котором вы говорили, господин Дагоберт?

– В том, что мы знаем содержание письма и знаем, где оно находится.

– Он не позволит отобрать его!

– А мы не станем считаться с его желаниями.

– Но вы же не можете допустить скандала!

– Конечно, нет. Пока мы должны уступать его требованиям. Даже насчет «главного» придется подумать. Я все обдумал. Его