Большая махинация - Балдуин Гроллер

порядку. Итак, обер-комиссар упустил главное. Ладно, бывает. Но его дальнейшие действия недопустимы даже для слона в фарфоровой лавке, не то что для криминалиста! Еще чуть-чуть, и он испортил бы мне все.

– Но, дорогой Дагоберт, он же работал не на вас! Первым делом он собрал оставленные грабителями вещи. Я бы поступила так же. Ведь эти улики крайне важны: два воротничка – значит, грабителей было двое. Причем это были два весьма элегантных воротничка, значит, нас посетили не обычные уголовники. Гаванская сигара, пуговица с английским клеймом, манжета с дорогой запонкой, прекрасной работы английские инструменты… Да это же наполовину раскрытое дело! Ведь все очевидно: это не местные бандиты, а гастролеры, банда международных взломщиков, вероятно англичане. Разве улики не указывают на это?

– Вам простительно так думать, госпожа Виолет. Вы дама и никогда не вели уголовных расследований. Но если обер-комиссар позволяет себе быть столь же наивным, то, будь моя воля, я бы, пожалуй, отправил его на пенсию. Я пришел совсем к другим выводам.

– О, дело становится все более любопытным!

– Два воротничка означают, что преступник был один. Мало того, он плебей, который никогда не носил по-настоящему модных воротничков, манжет с запонками и не курил гаванских сигар. Английское клеймо и отмычки (которыми, кстати, явно никогда не пользовались) указывают на мелкого местного жулика, которого надо искать где-то рядом.

– Это ваше мнение, Дагоберт, и оно имеет право на существование. Но это ведь не доказательство.

– Хорошо, останемся при вашей версии. Итак, сейф взломали два заграничных грабителя, вероятно англичане. Они, вероятно, очень хитрые типы, ведь дураков в таком деле не бывает. Согласны?

– Конечно, это, должно быть, очень ловкие мошенники!

– Отлично. Это видно уже по тому, как они выбрали время. Грабители решили действовать именно в праздники и, вероятно, начали в первый же день. Получается, что у них было двое суток без помех. Торопиться некуда. Ничто не указывает на то, что они вынуждены были бежать в панике, оставив массу улик. Но если у них было время… зачем же оставлять столь явные улики?

– Может, они просто не озаботились тем, чтобы подчистить все следы своего присутствия!

– Пусть. Но они не могли не озаботиться тем, чтобы незаметно уйти из банка. Уходить ночью мимо швейцара? Пожалуй, слишком рискованно. Значит, исчезнуть они планировали днем, не привлекая внимания. Но если грабители действительно выглядели как элегантные господа, разве окружающие не обратили бы внимание на отсутствие воротничков? А ведь злодеям нельзя было выделяться!

– Да… тут вы правы, Дагоберт!

– Хитрые взломщики так не действуют. Вся эта комедия была разыграна для обер-комиссара. Ощущение такое, что грабитель (еще раз скажу, что он был один) знал, что следствие будет вести именно Скрински. Ну а тот разыграл все как по нотам. Теперь он месяцами будет искать «улики» и в итоге…

– Поймает преступника?

– Нет. Но выяснит, где куплены воротнички и где стирали манжету. Он уверен в успехе, потому что вспомнил дело Грешля.

– Что это за дело?

– Грешль грабил квартиры горожан, уехавших за город на лето. Очень удобная специализация! После сотни краж в одном из домов на Шоттенхоф он забыл манжету. Следователь (это был не Скрински) отправил несколько детективов, чтобы опросить всех прачек Вены. Ведь на манжете была метка в виде буквы и цифры. И что вы думаете, через две недели нашли ту самую прачку, которая поставила метку. Она опознала своего клиента, и Грешля арестовали. Скрински теперь пойдет тем же путем. Но пока он грезит о своей будущей победе, я предпочел… договориться с грабителем лично.

Грумбах с супругой одновременно вскочили с места.

– Ты знаешь вора?! Надеюсь, это не наш служащий?!

– Кто он, Дагоберт?

– Ну до чего же у вас вкусны эти замечательные булочки с лососем!

– Дагоберт, вы невыносимы!

– Да расскажи уже, наконец! – взмолился Грумбах.

– Я пытаюсь, но вы постоянно перебиваете. А ведь все следует излагать по порядку.

– Вы его схватили?

– Разве я обер-комиссар, чтобы кого-то хватать?

– Значит, вы ничего не добились?

Дагоберт достал из заднего кармана довольно объемистый сверток, завернутый в вощеное полотно, и подал его Грумбаху.

– Пересчитай.

Грумбах быстро пересчитал купюры и вздохнул с облегчением:

– Кажется, все на месте, сто шестьдесят тысяч крон…

– Нет, не все. Не хватает четырех тысяч! Грумбах, твой пророческий дар и твое предчувствие не обманули тебя, когда ты сказал, что это удовольствие вышло дорогостоящим. Для меня оно действительно оказалось таковым. Я вынужден буду заплатить четыре тысячи крон, но оно того стоило.

– Расскажите же, наконец, Дагоберт, как все это произошло!

– Можете себе представить, госпожа Виолет, насколько внимательно я следил за ходом расследования, уже хотя бы потому, что не испытывал ни малейшего доверия к нашему обер-комиссару. Все найденные им улики сразу показались мне крайне подозрительными. Это слишком явно пахло постановкой, походило на намерение ввести нас в заблуждение. Два воротничка, подумать только! В конце концов, даже если бы преступников было двое, как они оба могли забыть свои воротнички? Далее. Лежащий сейф был повернут под углом. Если бы с ним работали двое, то расклад сил привел бы к тому, что он лежал бы прямо. Впрочем, сейф выглядит весьма основательно – задача и впрямь кажется практически невыполнимой для одного человека.

– Я тоже не верю, Дагоберт, что одному человеку подобное под силу, – заметил господин Грумбах.

– Для всякого дела имеются свои технические приспособления, мой дорогой друг. Например, я заметил, что на стене, рядом с которой стоял сейф, сохранились следы, явно указывающие на использование железного лома – применения его в качестве рычага. Все это, разумеется, ускользнуло от нашего обер-комиссара, но речь не о том. Следы были, а самого лома не обнаружилось. Вот ведь странность! Грабители забыли не только воротнички с манжетами, но прекрасно изготовленные отмычки, а громоздкий железный лом, который не только тяжело переносить, но и сложно спрятать, почему-то забрали с собой!

– Это действительно странно, Дагоберт, и какой же вы сделали вывод?

– Что человеку с этим ломом не пришлось далеко идти. Но самая важная улика, на которую наш достопочтенный криминалист даже внимания не обратил, – это следы на песке. Я внимательно изучил их: это были следы только одного человека – отпечатки то правой, то левой ноги, но всегда одинаковые. Эти следы – вот настоящая зацепка! Их следовало внимательно изучить. Но что же делает наш замечательный криминалист Скрински? Он позволяет всем присутствующим топтаться по песку! Итак, следы, могущие стать прекрасной зацепкой, полностью стерты, а полиция благополучно направлена по ложному пути.

– Но вы не должны были этого допускать, Дагоберт!

– Я вовсе не чувствовал потребности избавлять господина обер-комиссара от заслуженного им бламажа[55].